Радж Сингх
Шрифт:
— Как будет угодно повелителю Дели! Но тогда вы уж никогда не узнаете от меня то, что вас интересует.
— Поэтому я и сохранил тебе язык. Я прикажу страже завернуть тебя в кусок ткани и поджаривать на медленном! огне. Если мой приказ не может заставить тебя заговорить, тебя заставит заговорить пламя.
Нирмал засмеялась.
— Индусские женщины не боятся умирать на костре, — сказала она. — Разве падишах Хиндустана никогда не слышал о том, что индусские женщины с улыбкой на устах всходят на погребальный костер мужа? Вы пугаете меня смертью на костре,
«Молодец», — сказал про себя падишах.
— Что с тобой делать, я решу потом. Ты останешься под замком в одной из комнат гарема. Тебе не дадут ни есть, ни пить, пока тебя не измучит голод и жажда. Когда почувствуешь, что больше не можешь, постучи в дверь, стража приведет тебя ко мне. Когда ты ответишь на мои вопросы, тебе дадут есть и пить.
— Шахиншах, — ответила Нирмал, — неужели вы никогда не слышали, что во время поста индусские женщины по несколько дней голодают и не притрагиваются к воде. Не раз они добровольно убивали себя постом. Государь, ваша покорная слуга тоже способна на это. Вы можете испытать меня, если вам угодно.
Аурангзеб понял, что ему не удастся запугать эту женщину. Трудно сказать, проговорится ли она даже под пыткой. Не лучше ли сначала попробовать подействовать на нее соблазном?
— Хорошо, — сказал он, — я не стану тебя пытать. Если ты откроешь мне всю правду, я осыплю тебя золотом.
— Раджпутская женщина презирает богатство, так же как и смерть, — отвечала Нирмал. — Я простая женщина, а вы великий падишах. Дайте мне свободу просто так.
— На свете нет ничего такого, чего не мог бы дать делийский падишах. Есть ли что-нибудь, о чем ты хотела бы его попросить?
— Есть. Беспрепятственный выход.
— Это единственное, чего я не могу тебе дать сейчас. Неужели в целом мире нет ничего, что могло бы соблазнить или устрашить тебя?
— Конечно, есть, но этого сокровища нет в сокровищнице падишаха.
— Что же это такое?
— Для нас, индусов, во всем мире существует только вера. Лишь она может страшить и привлекать нас. А делийский падишах — иноверец и богач. Разве он в состоянии дать мне желанное или отнять его у меня?
Оценив смелость и находчивость Нирмал, удивленный повелитель Дели перестал было гневаться, но этот выпад снова вывел его из себя.
— Как это я забыл об этом?! — воскликнул он и приказал стражнице: — Иди принеси кусок говядины из кухни. Пусть слуги заставят ее проглотить мясо коровы.
Нирмал не поколебало и это.
— Я знаю, вы способны на это, — сказала она. — Благодаря этому вы захватили наш золотой Хиндустан. Я знаю, что мусульмане наносили поражения индусам, гоня перед собой стада коров. Если бы не это, мусульмане выглядели бы рядом с раджпутами как пруд рядом с морем. Но я должна напомнить вам, что раджпутская женщина и шагу не ступит, не взяв с собой яд. У меня с собой очень сильный яд, если слуги войдут с коровьим мясом в комнату, я приму яд и умру раньше, чем они
Падишах онемел. Тот, кто известен под именем «Повелителя мира», чья слава гремит по всему свету, ужас всей Индии снес оскорбление и был побежден беспомощной слабой женщиной.
«Это бесценное сокровище, — подумал он, признав свое поражение. — Его нельзя губить. Я сумею покорить ее».
— Как зовут тебя, милая? — ласково спросил он.
— Что с вами, государь! — засмеялась Нирмал. — Вам хочется завести еще одну жену раджпутку? Вам придется расстаться с этой мыслью. Я замужем и мой муж жив.
— Оставим пока этот разговор. Несколько дней ты пробудешь в моем гареме. Надеюсь, ты подчинишься моему приказу?
— Для чего вы меня задерживаете?
— Если ты вернешься домой сейчас, то будешь ругать меня. Я постараюсь заслужить твою похвалу и тогда отпущу тебя.
— Я не могу ослушаться вашего приказа. Хорошо, я останусь на несколько дней, если вы дадите мне некоторые обещания.
— Какие?
— Во-первых, я не прикоснусь ни к чему, кроме индусской пищи.
— Согласен.
— Ко мне не притронется ни один мусульманин или мусульманка.
— Обещаю и это.
— Я буду находиться при одной из ваших жен раджпуток.
— Пусть будет так. Я пошлю тебя к Джодпури-бегум.
Падишах сделал все, как обещал.
Глава шестая
Еще о растопке
На следующий день Аурангзеб вместе с Зеб-ун-нисой начал расследование, желая узнать, кто впустил в гарем Нирмал. Он вызвал и расспросил всех евнухов, телохранительниц и служанок. Стражи, впустившие Нирмал, узнали ее, но побоялись признаться в своей вине. Аурангзебу и Зеб-ун-нисе так и не удалось ничего узнать.
Тогда они заявили всем служителям гарема:
— Вы не причинили особого вреда, впустив эту женщину, но без нашего приказа не выпускайте ее из гарема. Но никто не должен обижать или оскорблять ее. Оказывайте ей почести, достойные принцессы. Она будет есть пищу, приготовленную служанками Джодпури-бегум. Пусть ни одна мусульманка не прикасается к ней.
Все почтительно склонились перед Нирмал-кумари. Зеб-ун-ниса ласково зазвала ее к себе и завела с ней оживленную беседу. Но ей ничего не удалось выведать от нее.
В тот же день, после полудня татарка-телохранительница сообщила Джодпури, что в крепость пришел торговец изделиями из камня. Некоторые из них он прислал в гарем.
— Изделия неважные, — сказала она. — Никому из женщин гарема они не пришлись по вкусу. Может быть, вы возьмете что-нибудь?
Маниклал намеренно отобрал плохие изделия, чтобы ими не соблазнилась какая-нибудь принцесса. Нирмал находилась в комнате Джодпури, когда татарка принесла эту новость. Подмигнув принцессе, она сказала: