Радужные Мосты
Шрифт:
Первым, кто двинулся в сторону жадно хватающей воздух Мили, был огромный, закованный в броню рыцарь. Полный доспех проржавел насквозь. В нем зияли внушительные дыры. Каждый шаг сопровождался громким лязгающим скрежетом. С обоюдоострого двуручного меча наземь то и дело скатывались зеленоватые капли. Великан не шел — он бежал. Легко перепрыгивал через узкие разломы, на глазах съедая и без того небольшое расстояние.
Девушка еще раз попыталась воззвать к магическим силам, но безуспешно. Все, что она могла сейчас сделать — наколдовать свечной
Мили присела, втянув голову в плечи, а потом побежала. Сверху ее преследовал громкий пронзительный крик. В нем слышалось ликование, упоение собственной властью, но обладатель противного голоса не появлялся на виду. Скрывался за парящими осколками.
Круг начал сужаться. Девушка не оборачивалась, чтобы рассмотреть остальных существ. Хватило единственного скользящего взгляда, чтобы понять — ничего хорошего встреча с любым их них не светит. Что было сил, она ринулась в оставшуюся после взлета крылатого чудовища брешь.
За спиной кто-то кряхтел, кто-то рычал — эти звуки Мили ожидала услышать. Но вот смех! Обычный женский смех — живой и переливчатый… Это стало шоком. Мили невольно обернулась и почти тут же пожалела о содеянном. Она успела увидеть легконогую обнаженную девушку — красивую, но отчего-то испачканную в крови. А потом почувствовала резкую боль и земля начала стремительно удаляться.
Чародейка застонала, чувствуя, как трещат ребра. Ее обхватило и поднимало вверх толстое, истекающее слизью и сукровицей щупальце, на конце которого виднелось круглое отверстие с множеством крошечных зубов. Мили почти потеряла сознание от накрывшей ее боли. Слабые потуги выбраться ни к чему не привели.
— Отдай ее мне! — услышала она женский крик. — Отдай!
— Прочь! — прогремел голос, привыкший повелевать. — Ты получишь свое, но не сейчас. Ты же не хочешь убить ее и все испортить?
— Не хочу, — последовал не совсем уверенный ответ. — Но потом она не будет такой аппетитной. Ты же знаешь, как я истосковалась. Может быть, ненадолго? Я буду очень осторожна.
— Нет!
Потом послышался негромкий скрип, и хватка щупальца ослабла. Мили смогла вздохнуть, хотя от тяжелого смрада ее чуть не вывернуло.
«Попалась», — крепко зажмурившись, подумала она. Не хотелось смотреть на уродство поймавших ее созданий. Лучше уж так — не видя. Только бы поскорее.
— Открой глаза, — привыкший повелевать голос звучал над самым ухом.
Мили не отреагировала.
— Я сказал, открой глаза! — ее обдало ледяной ненавистью, голова будто раскололась на части. — Имей мужество, человек! Или это слово больше ничего не значит в мире живых?
Мили сама не поняла, почему ее задела последняя фраза мертвяка. Какое он имел право так разговаривать? Бездушный убийца, которому должно прахом лежать в земле, а не расхаживать по ней господином.
— Вот
Мили растеряно хлопала глазами. Весь напор враз куда-то испарился, когда она увидела говорившего. Воин действительно был огромным — примерно втрое выше обычного человека. Девушка покачивалась перед его лицом. Хозяина охватившего ее отростка она не видела. Доспехи воина в местах сочленений и просто из проржавевших дыр сочились густой темной дрянью. Мертвому телу словно было тесно в заточении.
— Ты только не сильно меняйся, хорошо? — раздался снизу уже знакомый женский голос. — Я хочу тебя такой. Я же смогла остаться прежней. Сможешь и ты.
Мили почувствовала, что начинает сходить с ума. Смрад разъедал глаза, мешал думать. Все происходящее казалось страшным кошмаром.
«Умереть, я еще могу умереть. Они сказали, что могу, — вспыхнула в голове мысль и чародейка постаралась ухватиться за нее, как за спасательный плот. — Вырваться, хоть ненадолго, но вырваться. Схватить камень поострее, а потом… Или броситься в зловонную реку, в трещину. Все, что угодно, только бы не так, как они».
Кольца щупальца снова сжались. Воздух тоненькой струйкой продолжал проникать в легкие.
— Тебе не нужны подобные мысли, — пророкотал воин. — Ты не сбежишь. Отсюда не сбежать. Твоя магия не придет на помощь. Здесь нет магии… Это наш мир, и он мертв. А постепенно станет и твой. Покажи ей…
Мили не знала, к кому обратился мертвяк, но голову тот час же охватило пламенем.
Она увидела мир, частью которого ей суждено было стать. Не весь мир, лишь малую его толику, но и этого было достаточно, чтобы потерять остатки надежды.
Умирающий мир, который каким-то непостижимым для чародейки образом до сих пор питался силами погребенных в нем существ. Сама его плоть переродилась настолько, что стала вечно гниющей пустыней, выбрасывающей на поверхность смрадные потоки. Загубленные некогда души продолжали стенать в глубинах разломов, корчась в непередаваемых муках — плата за собственную дерзость и ошибки.
Мили очнулась лежащей на камне — дрожащая, перепуганная до полусмерти.
— Что… что вы сделали… со своим… миром? — голос то и дело срывался на всхлипы.
— Мы — ничего, — послышался звонкий голос. — Мы только пользуемся знаниями и силой этого вкусного места, милая. Они сами себя уничтожили. Ты все поймешь. Со временем.
— Нет… — Мили снова зажмурилась и попыталась отползти. Руки судорожно шарили по земле, но, как назло, ни одного осколка не попадалось.
«Даже умереть не получается», — подумала она, не в силах сдержать слезы.
— Ты найдешь очарование в этом месте, милая. Не надо слез. Они тебе еще понадобятся. Дорога к постижению истинной ценности боли долгая. Мы проведем тебя по каждому ее витку. Ты научишься ценить…