Радуга
Шрифт:
— Нет, — коротко сказал черный, и Мередит обернулась и воззрилась на него, удивляясь, что раб может говорить такое белой женщине.
— Я заплачу вам… много… вы сможете купить себе свободу. Дайте мне уйти.
— Мне очень жаль, мисс Ситон, — сказал он. В изумлении она смотрела на него. В нем не осталось ничего от того подобострастного раба, которого она видела раньше. Он говорил так же четко, как и его хозяин, и взгляд его был таким же твердым, поза такой же гордой. И даже высокомерие проскользнуло в его речи.
Мередит
— Но почему? Не надо бояться… Я могу вам…
Он пристально смотрел ей в глаза, и вдруг она доняла, что взгляд у него такой же непроницаемый и загадочный, как у Девро. И у нее не осталось никаких сомнений относительно его намерений. Он поднял упавший стул и, поставив его в уголок каюты у кровати, сказал:
— Сядьте здесь, мисс Ситон. — И видя, что она колеблется, более жестко добавил: — Пожалуйста!
Это была не просьба, а приказ.
Мередит еще раз взглянула на дверь.
— Отпустите меня, — прошептала она.
— Я не могу этого сделать.
— Вы боитесь меня отпустить?
— Нет, — ответил он просто, но за этим одним словом скрывалось очень многое. Ей хотелось, чтобы он сказал ей что-нибудь еще, но было видно, что он не собирается ей ничего объяснять. Он выглядел неожиданно внушительно, а рабу это как-то не шло. Ее страх боролся с удивлением. Все представлялось теперь совсем в другом свете.
Она с тоской посмотрела на дверь.
— Нет, мисс Ситон, — повторил он с сожалением, которое, однако, не затронуло его глаза, которые указывали на стул с немым приказом делать, что велено.
Она села.
Он кивнул, словно никогда не сомневался в ее непослушании, затем опустился на колени возле Девро и поднял кусок полотна, который она уронила. Потрясенная Мередит смотрела, как огромные руки продолжили работу — вытирать кровь, еще бегущую из раны на голове Девро. Лицо раба, или кем он там был, было непроницаемым, но по его действиям можно было многое понять. Он переживал за человека, за которым ухаживал, он очень беспокоился за него.
Она прикусила губу, когда увидела, что капитан Девро шевельнулся и застонал. Она не знала, быстро ли он оправится, но уже было видно, что оправится. В этом она не сомневалась.
— Кэп… — голос черного был неожиданно нежным.
— Кэм… — в голосе Девро слышалось смущение и неуверенность, чего раньше Мередит не приходилось слышать. — Какого… черта?
— Кажется, вас ударили кувшином с водой.
Фигура на кровати шевельнулась и раздался поток ирландских ругательств. Мередит поморщилась, покраснела и отвернулась, как только увидела, что Кэм на нее смотрит. Его обычно невыразительный рот сложился в улыбке.
— Кэп, мы не одни, — сказал он тем же внушительным голосом, каким велел ей сесть на стул.
Квинн,
— Она еще здесь?
Кэм кивнул в угол за спиной Квинна.
От резкого движения у Квинна закружилась голова, и он замер, ожидая, когда утихнет звон в ушах. Его одежда промокла, голова болела, а на душе было горько от собственной глупой беззаботности.
Второй раз в жизни он позволил женщине сделать из него дурака. Сейчас, когда столько было поставлено на карту, он позволил потребностям тела взять верх над рассудком и осторожностью. Его глаза сузились, а лицо напряглось, когда он медленно обернулся и посмотрел не девушку на стуле.
На ее лице был страх, но вместе с тем и вызов. С упрямой гордостью она вздернула подбородок, и Квинн услышал, как посмеивается Кэм.
Он повернулся к Кэму и вопросительно на него посмотрел. Он был еще слишком слаб, чтобы много говорить.
— Когда я вошел, она стояла возле вас на коленях. Она бросила тряпку с пятнами крови. Может быть, она собиралась отправить вас в долгое темное путешествие. — Кэм усмехнулся, видя смятение на лице Квинна.
— Который час? — резко спросил Квинн.
— Через два часа отправляемся.
— А груз?
— На борту.
— И то ничего, — с горечью ответил Квинн, Кэм пожал плечами.
— Что вы будете делать?
— Хочу услышать ответы на некоторые вопросы. Оставь нас, Кэм.
— Вы уверены, что все будет в порядке? — вопрос был явно опрометчивым.
Мередит слушала их разговор со страхом и удивлением. Тон черного был не таким, каким раб разговаривает со своим хозяином. Раб говорил дерзко, вызывающе, даже с издевкой. Словно они были друзьями. Или равными по положению.
— Нет, — так же выразительно ответил капитан. В его голосе звучало даже какое-то глуповатое недоумение, но глаза, смотревшие на нее, были холодными. Ее руки, лежащие на коленях, задрожали.
Она попыталась думать о чем-нибудь другом, все равно о чем. Чем были связаны эти двое? Она заставила себя вспомнить тот первый обед с капитаном, когда он слишком явно показал, что это из-за него хромает Кэм.
Но действительно ли он говорил это? “Вспомни, Мередит, — сказала она себе. Это должно быть очень важно”. И она вспомнила. Каждое слово из того разговора.
“И вы рискуете брать его на Север? ” — спросил один из охотников за рабами.
“Однажды он попытался, и больше не будет этого делать”, — пришел ответ Девро.
Из чего она сделала вывод… такой, какой он хотел, чтобы все сделали, догадалась она сейчас.
Едва сознавая, что Девро с помощью Кэма с трудом идет к двери, она еще раз взглянула на картину на стене. Господи, подумала она. Не может быть. Пастор сказал бы ей. Он бы ей объяснил.
Она знала, что кто-то перевозит рабов по реке, но сотни пароходов бороздили Миссисипи. Кому могло прийти в голову, что это “Лаки Леди”!