Радуга 1
Шрифт:
— Превосходные клыки! — наконец, проговорил он. — Теперь понятна причина уникальности скелетов саблезубых тигров. Приступим прямо сейчас?
— Нет, зачем же, — с трудом проговорил Куратор. Несмотря на желание одним ударом оторвать голову этому самоуверенному человеку, он научился за все прошедшие века себя контролировать. — Может быть, я потеряю некоторое время, но ваши убытки будут в конечном счете просто невосполнимы.
— Поживем — увидим, — ответил Аполлинарий и, не прощаясь, пошел к себе в офис.
27. Андрусово
Иван пытался уговорить себя, что Суслов рано или поздно должен вернуться, отсрочка поездки к очередному месту изысканий ничего
А Иван, старательно готовящийся к предстоящей экспедиции в течении нескольких месяцев, вынужден был ждать у «моря погоды». Искать нового компаньона было нецелесообразно, но коротать драгоценные дни отпуска в непременном квартирном ремонте, поездках в финские магазины, в алкогольной атаке на организм и пытке свободным временем оказалось тяжеловато. Время уходило, вероятность следующего контракта становилась все более зримой, а на улице, как на грех установилась такая замечательная погода, что Ваня сломался.
— Люда, можно я съезжу на денек-другой на Ладогу? — спросил он у супруги.
— Ванечка, если ты меня спрашиваешь, значит ждешь только положительный ответ, — ответила она. — А Суслова не будешь ждать?
— Да подлец он, этот Суслов, — махнул рукой Ванадий. — Меня на сто миллионов тысяч долларов променял. Не могу больше ждать.
— Опять каменных трилобитов привезешь? — поинтересовалась Людмила, покручивая на пальце замечательное стильное колечко из сарьмяжского подземного хода. В последний раз парни забрались под старую водонапорную башню вблизи от полноводного Волхова где-то в районе Старой Ладоги. Было самое начало весны, земля еще не оттаяла, снег не успел превратиться в грязную воду, и было удручающе холодно. Подлые спальные мешки не держали обещанную при минус десяти градусах комфортную температуру, в палатке было неуютно. Рыба на замерзшей реке ловилась, но с подозрительной нерегулярностью. Вытащенный на лед в первые минуты ловли полуметровый налим лукаво посмотрел на воспрянувших духом рыбаков, глотнул воздух широко открытой пастью и благополучно окочурился. Больше они никого не поймали, только зацепили специальную финскую блесну Rappala за неровность дна и, поборовшись, оставили ее в дар реке. Под землей было теплее, но непригляднее: кто-то нагадил везде, куда можно было только ступить. Они понедоумевали, зачем нужно было залезать сюда, чтобы справлять свои естественные потребности, если на природе — и свежий ветер, и возможность для маневра, и, главное, ни души кругом. Сошлись на мнении, что этот навоз остался с древних времен, но при всем увлечении архаикой он на малоценный экспонат не тянул. Словом, нашли они в самой глубине превратившихся в камни трилобитов, вот и весь итог. Вернулись домой, не сумев уберечься от насморка и температуры, несмотря на алкоголь и костер.
— Постараюсь что-нибудь, дополняющее твое колечко, — ответил Иван и пошел собираться.
Маршрут поиска он продумал тщательно, сверяясь с геологическими и топографическими картами,
Смущало только то, что где-то поблизости от предполагаемого скрытого подземного хода было поселение рыбаков-промысловиков, чье поведение было непредсказуемым. Впрочем, он не собирался разводить бурную археологическую деятельность, связанною с стратиграфией, типологией и относительной геохронологией. Только разведка. Потом приедет Суслов — потом они пойдут в поиск.
В пятницу рано утром он выехал в направлении к Ладоге, держа курс на Олонец. Новенький Nissan-Tiida, так устраивающий Людмилу, был плохо приспособлен для движения вне асфальтового покрытия, но выбирать не приходилось. Иван поклялся себе, что будет ехать очень осторожно и в случае сомнений проезда повернет обратно.
Съехав перед мостом через реку Олонка налево, он приготовился к первой передаче и максимальной нагрузке на гидроусилитель руля. Точнее, Ваньша мысленно предупредил свою машину о возможных напрягах, но вполне приемлемая наезженная грунтовая дорога позволила доехать практически до самой кромки воды.
Шумел камыш, гавкали невидимые собаки, где-то работал мотор лодки, бродили туда-сюда сосредоточенные люди, висели сети, поднимался дымок над маленькими хибарами — никто не бросился с расспросами, никто вообще не обратил внимания. Машин на въезде было достаточно — и дорогущих внедорожников, и лохматых жигуленков, и свежих иномарок, так что Ивановской машине совсем не грозила участь быть средоточием завистливых взглядов.
Ванадий выбрался на землю, подивился относительной чистоте в «диком и неорганизованном» людском поселении и сразу же обратился к проходившему мимо очкастому парню:
— Здорово! Не подскажешь, где здесь какие-то каменные развалины находятся? Оставили мне там ключи друзья-приятели.
— Здорово, — ответил тот. — Да нет здесь никаких развалин. Просто камни. Вообще-то спроси у дяди Вани. Есть тут старожил, может, он и знает.
Очкарик показал рукой на маленькую избушку, рядом с которой стояла целая поленница дров. На колоде для колки сидел всклокоченный дедок. Не то, чтобы он был очень старым, но выглядел уж больно неухоженным.
— Иван! — закричал очкарик, делая в имени ударение на первом слоге. — Подскажи гражданину.
Тот повернул к ним голову, попеременно дернул щеками на скуластом лице, обнаруживая один-единственный глаз, и махнул рукой: иди сюда, мол.
— Здорово, дядя Ваня! — сказал Иван, когда подошел поближе.
— Ну, здравствуй, дорогой человек, коль не шутишь.
Выглядел он неважно, как-то даже по-бомжатски, но относилось это только к одежде. Никакой безразличной безропотности, свойственной опустившимся ниже канализации людям, в нем не было. Глаз его глядел пытливо и даже как-то свирепо. Колбасило дядю Ваню не по-детски. Жестокий похмел тряс каждый отдельностоящий волос на немытой голове.
— Тяжко, дядя Ваня? — спросил Ваньша, полагая предложить в обмен на информацию сто грамм водки. Но тот повел себя совсем не так, как ожидалось бы.
— Почему тяжко? — задал дядя Ваня свой вопрос и с трудом поднялся на ноги. — Нисколько не тяжко. Просто холодно. Сейчас пойду искупаюсь — и полный порядок.
Он действительно, кряхтя и опираясь о поленницу, стащил с себя всю одежду, оставшись в одних трусах, сразу же надувшихся парашютом, и побежал в воду. Точнее, он изобразил бег, на деле качаясь и всеми силами удерживая равновесие, но очень быстро ноги его заплелись, и он рухнул, подняв тучи брызг.