Радость вдовца
Шрифт:
— И чем же? — улыбнулась я.
— Торгует французским кафелем и плиткой, французскими обоями, раковинами, ваннами, зеркалами, коньяками, духами и так далее, — рассмеялся «мачо».
— О, оставь, — взмахнул рукой Аркадий, — кому это интересно?
— Расскажи девушкам, как ты недавно ездил в Ниццу или еще что-нибудь в этом роде, — продолжал Всеволод, — это, поверьте, — повернул он ко мне голову, — интересней, чем обсуждать страхи компьютерщиков по поводу двадцать девятого февраля.
— Думаете, эти страхи оправдаются? — подхватила
— Не знаю, — скептически пожал Всеволод плечами и, скрестив руки на груди, закинул голову.
Здесь нам принесли наш заказ. Разговор опять перешел на французскую кулинарию.
— Расскажите о Ницце. В Париже я была, а вот на юге Франции… — попросила я Аркадия, чтобы пресечь гастрономическую тему.
— Лучше съездите сами туда, — неожиданно ответил Аркадий, — залив Ангелов, пальмы, Английский променад, старые миллиардерши с болонками, лимузины и дорогие отели…
Он устало вздохнул.
— Но я там работал, а не отдыхал, ездил в Грас на парфюмерную фабрику, на заводы, интересовался керамикой Биота, которая могла бы стать новым направлением моего бизнеса. Марина говорила мне, — он вдруг резко переменил тему, — что вы занимаетесь журналистикой. Может, поделитесь с нами своими планами?
— Нет. — Я с улыбкой покачала головой. — Нечего рассказывать. В нашей глубинке редко происходит что-то выдающееся, но уж если что-то случается, мы должны об этом знать.
— Неужели так ничего и не случается? — Аркадий поднял на меня лукавый взгляд.
— Если вы следите за прессой, — ответила я, — то всегда будете в курсе происходящих в городе событий.
Всеволод, пока мы беседовали с Аркадием, следил за тем, чтобы Маринкин бокал не пустовал, а она не забывала его опорожнять, чтобы хоть чем-то занять своего партнера. Как-то так получилось, что мы вели не общую беседу, а разбились на пары. За мной ухаживал Аркадий. «Вот ведь, — думала я, когда мы ненадолго замолкали, — пройдешь мимо такого на улице и не заметишь, а стоит поближе познакомиться, и в человеке открываешь что-то, узнаешь его мысли, его оригинальные суждения о жизни, поэзии, литературе».
Аркадий тоже подливал мне в бокал, только, в отличие от Маринки, я не злоупотребляла розовым «Шато де Берн». На то были свои причины. Алкоголь действует на меня довольно однообразно: после второго фужера меня начинает неумолимо клонить ко сну, и я ничего не могу с собой поделать — глаза сами собой закрываются, голова склоняется на грудь, ну, и так далее. Наверное поэтому я предпочитаю качественные напитки и в небольших количествах. Могу с одним бокалом шампанского просидеть целый вечер, но если переберу, то есть выпью два или больше, — нужно срочно добираться до дома и до своего четырехногого друга — дивана.
Маринка, поболтав немного с Всеволодом, которого она уже называла Севой, утащила его танцевать, оставив меня наедине с Аркадием. Тот, видя такое дело, пригласил меня. Мне не особенно хотелось толкаться на маленьком пятачке, но танцевать я люблю
Когда закончилась мелодия, мы все вчетвером заняли снова свои места за столом и продолжили ужин. Только спокойно посидеть нам не дали. Через столик от нас сидела компания в малиновых пиджаках, сквозь которые играли бицепсы. Крепкие круглые головы молодых людей, хоть и были довольно большими, не предполагали соответственного количества мозгов. Когда снова заиграла музыка, один из парней поднялся и направился к нам.
У него было довольно правильное, не отягощенное осмысленным выражением, полноватое лицо, крепкие ноги и бегающий взгляд.
— Потанцуем? — Он протянул мне руку и не моргая посмотрел на меня.
Я взглянула на Аркадия и покачала головой.
— Девушка не танцует, извини, — невозмутимо произнес Аркадий и снова принялся за еду.
— Я не тебя спрашиваю, козел, — рыкнул «малиновый пиджак», — я к девушке обращаюсь.
— Нет, — миролюбиво, но решительно сказала я, — не сегодня.
— Пойдем, я приглашаю, — настаивал парень.
Он начинал нервничать, это я заметила по вздувшейся жилке у него на виске.
— Я же сказала, не сегодня, — как можно мягче произнесла я.
— Кончай выделываться, — «пиджак» схватил меня за руку и потянул из-за стола, — пошли.
Я вырвала руку из его потных пальцев и посмотрела в сторону входа, где стояла охрана. Там уже заметили наш инцидент, и охранник, поигрывая резиновой дубинкой, не спеша направился в нашу сторону: видно было, что ему не слишком-то хочется связываться с этими «крутыми» ребятами.
— Юноша, — Аркадий поднялся и отстранил парня от стола, — тебе же ясно сказали, девушка не желает с тобой танцевать.
— Че ты сказал, козел? — «Парень» схватил Аркадия за лацканы пиджака и привлек к себе.
Его приятели, повернув головы, с интересом наблюдали за происходящим. Аркадий был на полголовы ниже своего оппонента и на пару десятков килограмм легче. «Скорее ты двигайся», — мысленно поторопила я охранника, который был уже на полпути к нашему столику. Что произошло в следующее мгновение, я не совсем хорошо поняла. Мне показалось, что парень собирался швырнуть Аркадия в проход между столами, а тот держится руками за его кисти. Но броска почему-то не последовало. Парень присел, как будто на него навалилась какая-то сила, и оказался стоящим перед Аркадием на коленях.
— Если ты еще раз, петух гамбургский, — услышала я шепот Аркадия, который обращался к парню, — еще раз приблизишься к этому столику, я тебе мозги вышибу. Понял?
Теперь я увидела, почему «малиновый пиджак» опустился на колени: оказывается, Аркадий каким-то ловким приемом заломил ему кисти.
— В чем дело? — наконец-то приблизился охранник — высокий стройный парень в серой рубашке с короткими рукавами.
— Спроси у него, — Аркадий небрежно кивнул на моего обидчика и, слегка отпихнув его, отпустил его руки.