Радость победы
Шрифт:
— Что ж, это нормально. И очень понятно.
— Весьма великодушно с твоей стороны.
— А я сегодня вообще великодушная. — Стиви улыбнулась и ущипнула его за нос. — И в качестве доказательства я прощаю тебе все гадости, что ты про меня написал. Но при одном условии.
— Что за условие? — с подозрением спросил Джадд.
Она быстро поцеловала его в губы.
— Давай опять займемся любовью.
— Стиви, мне кажется, сейчас не стоит.
— Почему?
Джадд замешкался, и Стиви не замедлила этим воспользоваться. Она сунула руку под одеяло и ухватилась за предмет его мужской
— Потому что это может… м-м-м… — Он уже ощущал, что готов на новые подвиги. — Может тебе повредить, — неуклюже закончил он.
— Мне виднее. — Стиви пощекотала губами его подбородок и слегка укусила за губу. Ее рука стала еще настойчивее. — Ну, пожалуйста, Джадд, — выдохнула она.
Он обнял ее.
— Ну, поскольку ты меня так нежно попросила…
Глава 13
Насекомые разбивались о ветровое стекло машины Джадда. Грязные разводы, которые они оставляли, очень мешали обзору, но гораздо больше мешали слезы, застилавшие глаза Стиви. Она едва различала дорожные знаки.
Стиви вытерла нос рукавом. Семьдесят пять миль подряд она ехала и ревела, но казалось, слезам не будет конца. Удивительно, что в человеке может быть столько воды. Каждый раз, когда она представляла, что оставила за спиной, на красные, распухшие глаза набегала новая волна соленой влаги.
Она уехала от него. Угнала его машину и уехала. И он был в ярости.
Страх, что Джадд каким-то образом может догнать ее, был даже сильнее отчаяния. Перед внутренним взором Стиви стояла картинка: она нажимает на газ, Джадд, в одних трусах, выбегает на крыльцо, бежит по дорожке, выкрикивая какие-то проклятия. В ее адрес. Или в адрес острого камешка, впившегося ему в пятку. Или и того и другого.
При других обстоятельствах можно было бы счесть это зрелище комичным. Но сердце Стиви сжималось при одном воспоминании об этом. И боль — она знала — не пройдет еще долго.
Сумерки сгущались. Небо на западе становилось темно-синим. На горизонте уже показались огни Далласа. Значит, где-то через час она будет дома, подумала Стиви. Еще час оставим на то, чтобы собрать вещи и сделать все необходимые звонки. Потом…
О том, что будет потом, Стиви думать отказывалась. Чтобы пройти через все это одной и не сойти с ума, нужно действовать последовательно. Сначала одно, потом другое. Сейчас самым важным было добраться до дому.
Сворачивая с одного шоссе на другое, Стиви позволила себе вспомнить день, который они с Джаддом целиком и полностью посвятили любви.
Джадд и его голос, такой вкрадчивый и сексуальный. Джадд и его руки, опытные, сильные и нежные, направляющие ее бедра. Джадд, твердый и гладкий, заполняющий ее целиком. Джадд и его жадные губы на ее груди. Джадд, Джадд, Джадд.
Стиви смахнула слезы с глаз и осторожно перестроилась в другой ряд. Было непривычно управлять спортивным автомобилем, мощности двигателя которого хватило бы на целый самолет. Джадд никогда не простит ей, что она без спроса «позаимствовала» его машину. И не простит, что она оставила его в затруднительном положении.
Старомодная ванна, стоявшая в доме бабушки и дедушки Джадда, стала местом, где они заново открыли тела друг друга. Покрытые мыльной пеной руки Джадда
Стиви с изумлением обнаружила, что внутренняя поверхность рук, ближе к подмышкам, у нее особенно чувствительна. И что от поцелуев под коленку она теряет волю и слабеет. Она нашла особое местечко и у Джадда — справа на боку, прямо под нижним ребром. А еще на левом плече у него родинка. И он застонал, когда она покрыла поцелуями некрасивые неровные шрамы у него на ноге.
— Эта штука всегда была для меня объектом сексуальных фантазий, — заметил он, чуть потянув за ее косу.
— Правда?
— Правда.
— А каких именно фантазий?
Он лишь загадочно улыбнулся и уклонился от ответа.
— Тогда покажи.
От такого соблазнительного предложения он отказаться не смог. И с удовольствием все показал, при полном ее содействии. Эхо от их криков и стонов отражалось от стен дома.
В ту минуту Стиви вдруг четко осознала, как сильно она любит Джадда, и поняла, какое решение ей следует принять. Оно было единственно верным и единственно возможным. Удивительно, почему она не видела его раньше.
Жизнь, сама жизнь, как таковая, — гораздо драгоценнее, чем слава, награды, почет, деньги, признание и прочее, прочее, прочее.
Пока Джадд одевался, Стиви спустилась вниз, сказав, что приготовит легкий ужин. Вместо этого она схватила кошелек, ключи от его машины и выскочила из дома. Торопилась она даже не оттого, что опасалась гнева Джадда. Скорее Стиви боялась передумать.
Она была уже у машины, когда Джадд выбежал на террасу, крича: «Какого черта? Стиви, вернись! Куда ты?» Когда же до него дошло, что она к тому же забирает единственное средство передвижения, то пришел в настоящую ярость.
«Ты что, совсем рехнулась? Черт! — Он наступил на камень и заскакал на одной ноге. — Я тебя задушу, когда поймаю! Черт, черт, черт!»
Ударяя кулаком по ладони, Джадд добавил еще пару ругательств, гораздо менее невинных.
В окнах ее дома не было света. Стиви с облегчением отметила, что вокруг нет ни души. Должно быть, папарацци и просто любопытствующие устали ждать. Или вообще забыли о Стиви Корбетт, увлекшись более интересными новостями.
Ее растения нуждались в срочном поливе. Стиви ругнула себя за то, что забыла обратиться в службу, обычно занимавшуюся уходом за цветами в ее отсутствие, и пообещала себе непременно позвонить туда при первой же возможности. Хотя один Бог знает, когда это будет.
Первым делом она связалась со своим доктором. Он был так рад, что она объявилась, что даже начал слегка заикаться.
— Если я не сделаю этого сейчас же, то могу передумать. — Стиви говорила очень быстро. — Я могу приехать примерно через час. Вы сможете все подготовить за это время?
Врач пообещал, что все сделает и будет ее ждать. Второй звонок был менеджеру.
— Стиви! Слава богу! Я с ума сходил.
— Мне нужно было побыть одной и подумать. — На самом деле она была не одна, а с Джаддом, но объяснять это менеджеру было сейчас не с руки. Слишком все сложно. — Сегодня я ложусь в больницу. Операция назначена на завтрашнее утро.