Радищев

Евгеньев Борис Сергеевич

Радищев принадлежал к передовому лагерю философов-материалистов. Высший, основной вопрос философии он решал в своих произведениях с материалистических позиций.

«Бытие вещей, — писал он, — не зависимо от силы познания о них и существует само по себе».

«Устремляй мысль свою, воспаряй воображение; ты мыслишь органом телесным, как можешь представить себе что-либо опричь телесности?»

Так писал Радищев в трактате «О человеке, его смертности и бессмертии», утверждая тем самым основной материалистический тезис о первичности материи и вторичности мышления.

Однако материалистическое

мировоззрение Радищева не лишено внутренних противоречий, не всегда последовательно, что характерно для всех материалистов его времени. Случалось, что он колебался между религиозной догмой о бессмертии души и наукой, отвергающей мистическое учение о загробной жизни, признавал «высшую силу», якобы давшую материи движение: «и се рука всемощная, толкнув вещественность в пространство, дала ей движение…»

Но, не будучи последовательным атеистом, он смело и резко разоблачал реакционную сущность религии и церкви как средств угнетения и порабощения народа.

Одним из существенных недостатков мировоззрения Радищева является также то, что он, как и все материалисты домарксова периода, не сумел подойти к явлениям общественной жизни с материалистических позиций.

Несмотря на все это, философский материализм Радищева — воинствующий материализм, направленный против господствовавшей в то время религиозно-схоластической идеологии, против мистицизма и суеверий, служащий интересам порабощенного народа. Материализм Радищева является теоретической и идейной основой его революционной деятельности. Тогда как многие из современных ему западноевропейских мыслителей-мате-риалистов надеялись на возможность улучшения жизни народа по воле «просвещенного» монарха, Радищев, как говорилось выше, прежде всего ждал избавления от рабства путем революционного восстания народа.

Таковы в самых общих чертах основы мировоззрения Радищева. В дальнейшем более подробно будет сказано, как оно формировалось и в какой степени определяло собою жизнь и деятельность великого русского писателя-революционера. Сейчас хотелось бы еще отметить, что торжество идей марксизма в России обусловлено в значительной степени «солидной материалистической традицией», которая имелась, как писал В. И. Ленин, «у главных направлений передовой общественной мысли России».

Эта материалистическая традиция начата трудами Ломоносова и Радищева и продолжена великими русскими философами, учеными и писателями, освобождавшими русский народ от дурмана поповщины и идеализма.

Ломоносовым начинается русский естественно-научный материализм.

Всю свою жизнь боролся он со средневековой схоластикой в науке. Всю свою жизнь пропагандировал он материализм как единственно правильное научное мировоззрение.

Радищев стоит у другого истока русской материалистической философии, которая в дальнейшем сольется с русским революционным движением, углубленная и развитая декабристами и Герценом, Белинским, Чернышевским, Добролюбовым и другими борцами против крепостничества и самодержавия.

Следует также сказать, что материалистическая философская мысль в России никогда не ограничивалась кругом одних лишь теоретических вопросов, но всегда стремилась к практическому приложению в жизни, к преобразованию общественной жизни. Эта характерная черта русской материалистической

мысли — ее органическая связь с творческой созидательной деятельностью народа, с его борьбой — характерна и для Радищева. Уже одно это позволяет говорить о нем как об одном из величайших мыслителей XVIII века.

Наконец, значение Радищева не только в том, что он был великим революционным деятелем, но и в том, что он один из замечательных русских писателей.

И здесь, в области литературного труда, он выступает не как последователь западноевропейской литературы XVIII века, а как самобытный русский писатель, писатель-новатор, связанный неразрывными узами с родиной, со своим народом.

Если как философ Радищев — материалист, то как писатель он стоит в начале реалистического направления в русской литературе.

* * *

… Со старинного портрета, быть может писанного крепостным художником, на нас смотрит умное, красивое лицо, с большими живыми глазами, обрамленное гладким пудреным париком. Оно очень привлекательно, это лицо, прежде всего потому, что одухотворено глубокой мыслью.

Радищева нельзя не принять умом, нельзя не понять и не оценить его историческую заслугу перед родиной. Но узнав его ближе, нельзя не принять его и сердцем, нельзя не полюбить его как человека.

Он может быть воспринят нами не только как замечательная историческая фигура, но и как наш близкий друг, — так много в нем тех черт, которые мы, его потомки, особенно ценим в людях.

II. НА ЗАРЕ ЖИЗНИ

«… Не без удовольствия, думаю, любезнейший мой друг, вспоминаешь иногда о днях юности своея…»

А. Радищев

Всю жизнь Радищев хранил в душе привязанность к семье, родителям, родному дому в селе Верхнее Аблязово, в котором прошло его детство. Он тосковал в разлуке с ними и при первой возможности спешил побывать в родных местах, обнять отца и мать.

Миром детства Радищева был мир старой крепостной России, память о котором нам сохранили страницы «Недоросля» и «Капитанской дочки».

Но Радищев не принял его и боролся за то, чтобы уничтожить этот мир. Даже теплые воспоминания детства не спасли этот мир от приговора, который Радищев раз и навсегда вынес ему в глубине своей души.

Всего в шести верстах от поместья отца Радищева находилось имение богатого помещика Василия Николаевича Зубова, известного жестокостью в обращении со своими крестьянами. Зубов купил село Анненково с 250 душами и множеством земли и начал с того, что отобрал у мужиков весь хлеб, скотину, лошадей. Он посадил крестьян на «месячину» [25] и в рабочую пору кормил их на барском дворе наливая в большие корыта щи. Зубов строго наказывал крестьян за малейшую провинность, сажал их в острог, построенный в отдаленной деревне. Одного приказчика он держал на цепи больше года…

25

Месячина — содержание натурой, которое получали крепостные крестьяне, обезземеленные помещиком.