Ради любви
Шрифт:
Разрази гром эту зеленоглазую ведьму! Когда же, наконец, она оставит его в покое?
От нахлынувших воспоминаний Дерека затрясла знакомая неудержимая дрожь. Он отбросил одеяло и встал. Прохладный воздух каюты приятно холодил кожу, быстро выгоняя из головы сонный морок. Услышав, что Джиллиан, заворочалась, он повернулся к койке. Женщина нахмурилась во сне, потом, натянув на себя одеяло, свернулась калачиком и успокоилась.
Дерек испытал какое-то извращенное удовлетворение. Похоже, она привыкла к теплу его тела. На протяжении этих недель каждую ночь
Дерек сжал губы. Он ни секунды не сомневался, что лежащая в его объятиях женщина принадлежит ему и только ему. Но лишь наступал рассвет, как Джиллиан мягко отодвигалась от него и приходила горькая в своей полноте правда.
Услуга за услугу. Она прекрасно исполняла свою часть договора, и больше ничего.
Знакомое тревожное волнение разогнало остатки сна, и Дерек потянулся за одеждой. Быстро оделся и, стараясь не шуметь, подошел к двери каюты. Обернувшись, посмотрел на Джиллиан, девушка дышала глубоко и спокойно. Ветер за стенами каюты взвыл с удвоенной силой, Дерек поежился и решительно взялся за дверную ручку. Сейчас он оставит это манящее сонное тепло и займется своим прямым делом. Дерек шагнул в коридор и тихо закрыл за собой дверь. Поднявшись на палубу, он глубоко, всей грудью, вдохнул холодный ночной воздух. Начал мерно звонить колокол.
Дерек насчитал семь ударов и взялся за поручни трапа, ведущего на капитанский мостик.
Джиллиан проснулась от какого-то непонятного беспокойства. Увидев, что постель рядом с ней пуста, она оглядела каюту и поняла, что Дерек ушел.
Начал бить колокол. Джиллиан насчитала семь ударов и невидящим взглядом уставилась на серебристую полоску света, пробивающуюся в щелку между занавесками на иллюминаторе.
Джиллиан еще больше встревожилась. Дерек никогда не вставал так рано. Значит, что-то случилось.
Страх ледяной змейкой скользнул вдоль спины. Джиллиан торопливо откинула одеяло и одним движением встала с койки. Наверняка это не связано с Одри. Если бы с сестрой что-то случилось, Дерек обязательно разбудил бы ее. А вдруг нет? Он пристально следит за всем, что происходит в каюте Одри. Каждое утро заглядывает туда и предельно кратко интересуется у Кристофера, как идут дела. Джиллиан знала, что, несмотря на подчеркнутую формальность отношения Дерека к ее сестре, случись что, и капитан приложит все усилия, чтобы помочь.
А что касалось чувств Дерека к ней, то здесь Джиллиан была в явном проигрыше. Она не осмеливалась подолгу задерживаться мыслями на чувственной красоте ночей, проведенных в его объятиях. Пылкий и удивительно нежный, он быстро поддавался страсти, и тогда казалось, что его любовной необузданности не будет предела.
А днем все переворачивалось
Сколько раз Джиллиан ловила на себе пристальный, полный страсти взгляд Дерека, который мгновенно становился отчужденным и холодным, едва их глаза встречались. Она осознавала, что он непонятно почему стыдится своих чувств, которые, стоило лишь ему обнять ее, ярко вспыхивали, и нежность, свойственная его душе, проявлялась во всей своей красоте.
Очень часто его властность становилась невыносимой и доводила ее до исступления, заставляя балансировать между неудержимым гневом и другим, пока еще непонятным чувством, которое она…
Джиллиан решительно оборвала мысль, не желая додумывать ее до конца.
Относительно Кристофера все было ясно: Дерек не испытывал к нему симпатии и не доверял ему. Кристофер платил капитану той же монетой.
Одри на самом деле чувствовала себя намного лучше. Уже неделя как прошла горячка, и сестра даже начала понемногу ходить по каюте. Они с Кристофером всерьез подумывали о том, чтобы на короткое время вывести Одри на палубу, когда корабль окажется в южных водах, надеясь, что свежий морской воздух окончательно изгонит болезнь из ее легких.
Непонятное беспокойство вдруг так усилилось, что Джиллиан даже замерла. Вчера вечером, перед тем, как уйти, она заметила, что Одри выглядит бледнее обычного. И она снова начала кашлять. А что, если болезнь вернулась и легочная горячка, несмотря на все их ухищрения, разгорается с новой силой? А если Одри сейчас отчаянно борется за каждый вдох?
Ничего, не соображая от страха, переходящего в панику, Джиллиан бросилась к своей одежде. Лихорадочно натягивая через голову платье, она безуспешно пыталась одновременно всунуть ноги в туфли.
Вылетев в коридор, Джиллиан в тревоге остановилась перед каютой Одри. Из-под двери пробивался слабый свет. Джиллиан рывком распахнула ее.
— Джиллиан? — проснувшийся Кристофер откинул одеяло, приподнялся на локте и тут же вскочил на ноги. — Что случилось?
Девушка не сумела сдержать слез, когда увидела, что Одри приподняла голову от подушки, вглядываясь в полутьму каюты.
— Это ты, Джилли?
Джиллиан быстро подошла к койке и взяла Одри за руку. Рука была сухой и прохладной, а взгляд сестры ясным и спокойным.
Испытав невероятное облегчение, Джиллиан покачала головой.
— Нет, ничего страшного. Все в порядке. Просто я подумала, что… — Внезапно ей стало стыдно за свои бессмысленные страхи. — Я… я даже и не знаю, что подумала. Скорее всего, мне что-то приснилось. — Она наклонилась и поцеловала Одри в щеку: — Спи, дорогая. Прости, что разбудила.
Джиллиан вышла в коридор, Кристофер последовал за ней. Мигающий тусклый свет одинокой лампы осветил его бородатое молодое лицо, на котором было выражение озабоченности.