Ради любви

Барбьери Элейн

Не раздумывая, он с силой толкнул ее.

Распахнувшаяся дверь каюты с громким треском ударилась о стену. Кристофер, все еще поддерживающий Джиллиан, резко обернулся. На пороге стоял капитан.

— Убери от нее руки, — негромко и повелительно проговорил он.

Встретив холодный взгляд капитана, Кристофер мысленно услышал унылый кандальный звон.

Джиллиан с побелевшим лицом торопливо высвободилась из его рук и тут же пошатнулась. Кристофер шагнул, было, чтобы вновь поддержать ее, но капитан, грубо оттолкнув

его, первым оказался около Джиллиан.

— Что с тобой, Джиллиан? — прошептал Дерек.

— Все в порядке.

Кристофер заметил, как изуродованная шрамом щека капитана едва заметно дернулась. Дерек подхватил Джиллиан на руки и решительно повернулся к двери. Кристофер невольно шагнул следом, и капитан, повернув голову, с неприкрытой угрозой процедил:

— Стой где стоишь, понял?

Кристофер с бессильным отчаянием все смотрел в проем распахнутой настежь двери, когда придушенный звук за спиной заставил его обернуться.

Одри широко открытыми глазами смотрела на него, и в этих глазах он увидел презрение.

Дерек несколькими широкими шагами преодолел расстояние до своей каюты и, войдя в нее, ногой захлопнул дверь. Он отнес Джиллиан к койке, которую они совсем недавно разделяли, и положил молодую женщину на смятые простыни. Некоторое время он стоял молча, наконец, сел на край койки и впился взглядом в лицо Джиллиан. Девушка спокойно встретила этот требовательный взгляд.

— Дерек, я хочу встать…

Дерек! Она назвала его по имени. Волна сумасшедшей радости окатила его, но он еще сильнее нахмурился и сурово спросил:

— Так что же все-таки произошло?

— Ничего.

— Нет, скажи мне! — Красивые губы Джиллиан едва заметно дрогнули.

— Я очень волновалась за Одри. И до сих пор толком не знаю, что именно боялась увидеть, когда открывала дверь в нашу каюту. А оказалось, она, наконец, пришла в себя, и я… — Джиллиан перевела дыхание: — Позволь мне встать. Я должна вернуться к сестре.

— Не сейчас.

— Я и так достаточно долго отсутствовала!

— Ты прекрасно помогала ей этой ночью, намного лучше, чем, если бы находилась рядом. — Джиллиан промолчала, и Дерек насторожился. — Или ты решила положить конец нашему договору, потому что твоей сестре стало лучше?

— Нет! Но я…

— Ты случаем не передумала, Джиллиан?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Нет… ничего. Все в порядке.

Глаза Дерека сузились. Он резко встал, внезапно решив, что нет причины давить на нее. Он только что прочел в глазах Джиллиан правду: для них обоих прошедшая ночь оказалась слишком длинной.

Джиллиан поднялась с койки. Дерек удержался от неистового желания обвить руками ее талию, прижать к себе. У него даже щека дернулась, когда он вспомнил, как эту талию только что и с не меньшим удовольствием обнимали сильные мускулистые руки Гибсона.

Ну, нет, хватит…

Сжав зубы, Дерек с удивлением услышал свои собственные слова:

— Я хочу, чтобы ты перенесла свои вещи сюда, как только сделаешь для своей

сестры все, что требуется. — Джиллиан замерла от неожиданности, но он хладнокровно продолжил: — Очень надеюсь, что к вечеру ты здесь уже обоснуешься. — Не давая ей времени опомниться, Дерек угрожающе добавил: — Но уясни одно. Больше я не потерплю никаких объятий с другим мужчиной. Пусть даже по самой что ни на есть уважительной причине.

Он наклонился, властно поцеловал ее и, мысленно выругавшись, быстро вышел.

Одри, борясь с чувством недоверия, все же позволила Кристоферу поддержать ее голову, когда он поднес ей кружку с водой. По его настоянию она сделала несколько глотков, старательно избегая встречаться с ним взглядом, и обессилено опустилась обратно на подушку.

— Одри, посмотри-ка на меня.

Но девушка никак не отреагировала на просьбу Кристофера. Одри просто-напросто не могла заставить себя посмотреть на него, потому что боль в ее душе становилась все сильнее и безжалостнее. И боль эта не шла ни в какое сравнение с царапающей болью в горле или мучительной заложенностью в груди.

Она все еще не могла поверить. Боже мой, это неправда! Джиллиан слишком смелая, слишком сильная. Она бы никогда не позволила, чтобы кто-то вертел ею, как хотел, и в особенности этот бессердечный капитан. Да у него черное-пречерное сердце… и Джиллиан презирала его.

— Одри…

Но было же, было в его лице это выражение собственника! А какой у него был взгляд, когда он вошел и увидел, что Кристофер обнимает Джиллиан. Глаза прямо вспыхнули ревностью. Но потом в них промелькнуло что-то еще, какое-то мимолетное чувство, утонувшее в бездонной черноте зрачков. Однако она была потрясена. Потом оно появилось опять, когда капитан поднял Джиллиан на руки, а когда следом шагнул Кристофер, оно буквально опалило Одри. До сих пор она чувствует его жар.

— Одри, посмотри на меня, пожалуйста. — Очередной приступ кашля скрутил Одри, мучительные спазмы сотрясали все ее тело. Когда кашель, наконец, прекратился, девушка совершенно обессилела, и Кристофер в очередной раз помог ей приподняться и дал напиться. Она с благодарностью приникла губами к кружке.

— Как ты себя чувствуешь?

Одри подняла глаза. Этот человек был так добр к ней, но она его совершенно не знала. Вдобавок он был уголовным преступником. Ее вдруг осенило, что это тот самый человек, которого привели закованным в кандалы. И все же он очень напоминал папу…

— Я… хорошо.

— Не осуждай Джиллиан, — мягко проговорил Кристофер и пристально посмотрел на девушку. Одри отвернулась. Нет, только не об этом.

— Ну, посмотри же на меня!

Подчинившись его повелительному тону, Одри подняла глаза, а он вдруг спросил:

— Тебе удобно на этой койке?

Неожиданный вопрос удивил Одри, и она утвердительно кивнула. Постель была теплой и сухой — одно удовольствие. Особенно в сравнении с узкой, жесткой и сырой койкой внизу.

— А ты себя получше чувствуешь?