Ради любви
Шрифт:
Но даже эти незначительные благодеяния для некоторых пришли слишком поздно.
Один из ссыльных уже умер, и, если она не ошибается, следующим будет вон тот седой мужчина в углу.
Сердце Джиллиан тревожно забилось. Лихорадка у Одри не проходила, и сестра за последние дни сдала очень сильно. По ночам она все звала и звала отца, и тогда Кристофер, движимый состраданием, вставал и присаживался на краешек койки Одри. Лишь тепло его ладони в ее худенькой руке способно было успокоить девушку, и она засыпала.
Он и сейчас, примостившись в проходе между койками, держал
У Джиллиан перехватило дыхание. Кристофер все эти тяжелые ночи неизменно оказывался рядом. Она слышала, как он шептал, ободряющие слова заговаривающейся в жару Одри и даже сумел вызвать у нее улыбку, хотя Джиллиан была уверена, что на это у ее сестры уже не осталось сил. Она видела в его глазах глубокую, искреннюю симпатию к Одри, и это его молчаливое присутствие трогало сердце девушки и дарило надежду.
Он стал ее другом. Вера в эту дружбу и заставила Джиллиан повторить свой вопрос:
— Она ведь умирает, да?..
Даже при тусклом свете он видел напряженный взгляд Джиллиан. Кристофера потрясла прямота, с которой она требовала от него ответа. Он все еще держал Одри за горячую безвольную руку. Велико было искушение выпустить ее и обнять, утешить Джиллиан, но он не решался как из-за Одри, так и из-за себя самого.
С самого начала Кристофер был решительно настроен, не принимать близко к сердцу беды, валившиеся на головы обеих сестер. Но в какую-то из этих ночей, когда его в очередной раз охватили странное беспокойство и искреннее стремление помочь, вся его решительность исчезла, как дым, и их проблемы стали его проблемами.
Джиллиан пыталась поймать взгляд Кристофера и прочесть в его глазах то, о чем он так старательно избегал говорить. И когда она снова обратилась к нему, слова ее прозвучали почти как утверждение:
— Одри умирает?
Дыхание Одри стало хриплым, словно подтверждая слова Джиллиан, и Кристоферу ничего не оставалось, как сказать правду:
— Да.
Джиллиан побледнела так сильно, что это стало видно даже в царившей вокруг полутьме. Кристофер невольно шагнул к ней, но тут же остановился, увидев на лице девушки уже знакомую непреклонную решимость.
— Я не дам ей умереть.
— Здесь уже не о чем говорить, черт возьми! — взорвался Кристофер и быстро огляделся по сторонам. К счастью, его вспышку никто не заметил. Он выпустил, наконец, руку Одри, схватил Джиллиан за плечи, оказавшиеся на удивление хрупкими, и легонько встряхнул ее. — Послушай, Джиллиан. Ты уже сделала все, абсолютно все, что ты могла. Остальное не в твоих силах.
— Я не могу… просто не могу примириться с тем, что она умрет! — воскликнула Джиллиан. В ее глазах светилась непоколебимая вера в невозможное. Девушка горячо продолжала: — Одри — часть меня, и притом лучшая. Она никогда меня не оставит, как и я никогда не оставлю ее!
— Зачем
— Нет! — неожиданно всхлипнула Джиллиан. Глаза ее мгновенно наполнились слезами. Красивое лицо исказилось от такой душевной боли, что Кристофер не выдержал и отвел глаза. Джиллиан задумчиво прошептала сама себе: — Не может быть… Я могу и должна еще что-то сделать… Но что?..
Кристофер невольно вздрогнул, когда перед его глазами всплыло страдальческое лицо отца. Уж он-то знал, что это такое — стоять около любимого человека и беспомощно смотреть, как из него медленно и неумолимо уходит жизнь. Как он понимал Джиллиан!
Подавив желание ласково обнять девушку, Кристофер прошептал в ответ:
— Для Одри ты уже ничего не сможешь сделать, потому что не в силах вытащить ее из этого сырого, промозглого ада в теплую сухую постель, где у нее появится шанс остаться в живых. Не обвиняй себя ни в чем.
— Что-то должно быть, что еще можно сделать… — Джиллиан в отчаянии посмотрела на, Кристофера. По ее бледной щеке медленно сползла одинокая прозрачная слезинка. — Я должна ей помочь, понимаешь? Не знаю, как… но я должна, обязана помочь…
Кристофер вдруг застыл.
— Ты о чем-то подумал, да? — в голосе Джиллиан зазвучали истерические нотки: — Скажи мне, о чем ты подумал!
Кристофер продолжал молчать.
— Скажи мне. — Молчание.
— Ну, скажи же!
По-прежнему молчание.
— Скажи, пожалуйста, прошу тебя, скажи…
Наверху зазвонил корабельный колокол. Кристофер машинально начал считать в уме: один… два… три… четыре… пять…
Половина десятого вечера… Звон все еще дрожал в воздухе, сливаясь с отзвуками умоляющего голоса Джиллиан, разрывающего ему сердце. Он просто не знал, как поступить. Наверняка она и сама знала про этот путь, единственный, который мог привести к спасению ее сестры…
На щеках у Кристофера, невидимые под бородой, заходили желваки, сердце болезненно сжалось. Выговорить эти слова оказалось еще тяжелее, чем он думал. Едва шевеля губами, он прошептал:
— Путь есть, но цена может оказаться непомерной. — Джиллиан внезапно успокоилась.
Уилл Свифт вальяжно развалился на стуле, всем своим видом показывая, что задремал, и из-под опущенных век внимательно оглядывал трюм. В этот момент Джиллиан Хейг крадучись начала подниматься по трапу, ведущему на палубу.
«Гордая девка хочет еще разок поторговать своими прелестями», — лениво подумал Свифт и подавил смешок. С той ночи, как эта стерва побывала в каюте у капитана, тот ее в упор не видит. Когда он был в трюме, то скользнул по ней взглядом, и все. О, как она взбесилась, но глазам было видно! Капитан молодец, с ходу поставил ее на место. И теперь она поползла к нему на брюхе.