Ради любви

Барбьери Элейн

— Ты можешь искупить свою вину только одним… сам знаешь чем. Если ты, конечно, не баба.

— Я не баба, сэр, вот увидите, клянусь! — Барретт еще немного помолчал, потом повернулся к стоящему на столе открытому ящику и сунул туда руку. Его пальцы плотно обхватили холодную рукоятку пистолета, и Барретт довольно улыбнулся. Улыбка превратилась в плотоядную усмешку, когда он вытащил пистолет из ящика и показал его Свифту.

— Один выстрел, тело за борт, ты опять на коне, и я все забуду.

— Выстрел, сэр? — мокрое пятно на штанах Свифта расползлось еще шире. — Это вы про капитана, сэр?

— Про капитана.

У

Свифта глаза вылезли из орбит.

— Ну а ежели он…

— Выстрел в темноте, труп за борт — и все! Но если ты не способен сделать это и доказать мне свою преданность… — Барретт замолчал на полуслове, чтобы сказанное получше дошло до охранника, и резким движением протянул Свифту пистолет. — Мне нужно, чтобы все было сделано быстро… Сегодня ночью, когда Эндрюс будет обходить вахтенных.

Свифт завороженно смотрел на оружие, потом протянул трясущуюся руку. Он с такой силой схватился за рукоятку, что побелели костяшки пальцев.

— Все будет сделано, сэр. Сегодня ночью. — Пятясь задом, охранник неуклюже вывалился из каюты в коридор. Барретт презрительно фыркнул. Перетрусивший болван! Конечно, он сделает все. Еще бы! Он так перепуган, что ослушаться просто не способен!

Барретт громко захохотал, обтер ладонью потное лицо и направился к столу. Сделав несколько шагов, он скосил глаза на треснувшее зеркало, подошел поближе и принялся внимательно рассматривать свою физиономию, постепенно расплываясь в улыбке.

Отталкивающий, значит? Ничего, когда капитан сгинет навсегда, бразды правления перейдут к Каттеру. Но власть на корабле уже будет не его, а Барретта. Тогда эта норовистая кобылка быстро найдет его привлекательным! Она будет в полной его власти. Они все будут в полной его власти, все, каждый человечишка на этой посудине!

Вдруг Барретт нахмурился. Не забыть бы избавиться от Свифта, чтобы этот трусливый дурак никогда не смог его продать. Устроить это легче всего в порту, там его никто и не хватится.

А пока надо сделать вид, что он подчинился капитану. Сегодня на ужин этому сброду внизу подадут горячую еду, а может быть, даже и чай! Грязные мерзавцы глазам своим не поверят!

По лицу Барретта расплылась мрачная улыбка. Очень скоро все они дорого заплатят за то, что капитан сунул нос не в свое дело. Выживают лишь самые выносливые, разве не так, капитан? Его позабавила мысль, что самоуверенный глупец, возможно, считает себя одним из них.

Вот здесь-то он и ошибается.

Джиллиан, не веря своим глазам, разглядывала еду, которую им подали на ужин. Плошка супа, большой кусок хлеба и чашка горячего ароматного чая…

И не играло особой роли, что по краям плошки с супом уже начал застывать жир, что в куске мяса, лежащем на дне, было слишком много жил… Ей не пришло в голову пожаловаться на то, — что хлеб малость заплесневел. А что касается чая…

Джиллиан потянулась за чаем, настороженно поглядывая по сторонам, будто кто-то собирался вырвать чашку у нее из рук, и застыла, встретив полный ненависти взгляд Уилла Свифта.

— Правильно делаешь, что боишься, — хриплый шепот Свифта предназначался только для ее ушей. — Небось, думаешь. Что утерла всем нос, а? Не тут-то было, красавица. Ой, как ты ошибаешься! Да ладно, лопай свою жратву, будет потом что вспомнить! — Взгляд Свифта потяжелел. — Я слово себе дал, что все следующие дни тебе надолго запомнятся.

— Ничего

у тебя не выйдет — меня не запугаешь. Я прекрасно знаю, чего ты стоишь, — резко ответила Джиллиан, стараясь не обращать внимания на холодок страха, медленно ползущий по спине. Ее глаза гневно вспыхнули. — Ты низкий, подлый человечек, которого и по имени то назвать стыдно.

— Сволочь… — выдохнул Свифт и буквально затрясся от злобы. — Моя бы воля, я бы быстренько с тобой разобрался, делов-то кот наплакал. Да господин Барретт не такой, кажись, он тобой всерьез заняться хочет, и все тогда будет в лучшем виде, потому как он лучше меня с тобой разберется. Ну, а когда он с тобой закончит, ты вернешься ко мне… — Свифт загоготал, и у Джиллиан мороз по коже пополз от этих звуков. — Кажись, я тебя, наконец, достал! Готовься к гулянке! А теперь, ваше высочество, иди и нажрись до отвала. Слово даю — все, чего обещал, получишь на полную катушку.

Свифт, довольно посмеиваясь, пошел дальше, оставив Джиллиан в глубоком ужасе. Какой гаденыш… злобная, подлая тварь. Хуже всего/было то, что охранник вовсе не шутил.

Взглянув на Одри, Джиллиан с облегчением вздохнула. Слава Богу, ее любимая сестра в своем забытьи не слышала угроз Свифта. Она должна надеяться, что сумеет уберечь Одри, она просто обязана… Что-то надломилось в душе Джиллиан, и она почувствовала, как глаза неудержимо наливаются горячими слезами. Она первый раз за все время плавания получила горячую пищу, однако не питала никаких иллюзий относительно будущего. Ясное дело, это приказ капитана, вот откуда такая озлобленность Свифта. Но она не обманывалась и на сей счет: капитан сделал это отнюдь не от избытка доброты. Она разговаривала с ним и прекрасно почувствовала его холодность и расчетливость. Помнила, как он взирал на мучения, которые претерпевал его «груз». Ни тени сочувствия не скользнуло по его красивому бесстрастному лицу. Просто он сообразил, что она сказала правду, — если ничего не предпринять, в порт назначения он никого не привезет. Она привлекла внимание капитана Дерека Эндрюса к тому, что было для него самым ценным «с» этом корабле. Все дело в прибыли, в наваре. И, убедившись в правильности ее слов, он немедленно предпринял шаги, чтобы не потерять ни фунта.

Одри слабо шевельнулась, открыла глаза, и это отвлекло Джиллиан от безрадостных мыслей. Со слабой, улыбкой Одри еле слышно спросила:

— А куда ушел папочка? Мне стало так хорошо, когда я его увидела.

Джиллиан положила ладонь на лоб сестры и едва не отдернула руку — лоб пылал. Джиллиан поправила подушку, потом взяла плошку, осторожно зачерпнула ложкой быстро остывающий суп и поднесла ко рту Одри.

— Успокойся, дорогая. Нам сегодня принесли такой вкусный суп. Поешь немного, и тебе сразу станет лучше.

Послушно приоткрыв рот, Одри с видимым усилием сделала глоток и снова заговорила о том же:

— Я хочу увидеть папочку, Джиллиан. Пожалуйста, скажи ему об этом, хорошо? — Она огляделась вокруг. — Мне здесь совсем не нравится. Я попрошу его забрать меня отсюда домой.

Сдерживая слезы, Джиллиан все-таки сумела улыбнуться:

— Папа отошел на минутку, дорогая. Но он скоро вернется, и тогда ты с ним поговоришь. А пока ты должна доесть суп, а после мы выпьем горячего чаю.

— Чай? — У Джиллиан защемило сердце, когда она увидела в тусклых глазах Одри слабую искорку радости. — Папочка принес нам чай, да?