Ради дружбы
Шрифт:
– Как я полагаю, вернуться домой. Лео чуть не заскрипел зубами.
– Не играйте со мной, мэм, прошу вас! Я и так уже на грани. Столь долго ждать…
– Ну тогда вы, наверное, правильно решили больше не ждать, – безразличным тоном проговорила миссис Хонби.
– Но Тимма приняла какое-нибудь решение?
– Насчет чего?
– Насчет своего будущего! Нашего будущего!
– Ах, да. – Миссис Хонби выбралась из кресла. – Ну, это не ко мне. Боюсь что-то вам посоветовать.
С этими словами она прошествовала к двери и исчезла.
Лео остался один, растерянно глядя ей вслед.
Когда… Какое “когда”? Если поженятся – так пока стоит вопрос. Если бы он не пришел сегодня за ответом, наверняка все бы так и оставалось бог знает сколько времени. Да, а что такое сказала эта ведьма Хонби про Болота? Что они как раз под настроение Тиммы? Черт! Она же ясно намекнула, что Тимма расстроена из-за его предложения! Мало того что намекнула, так еще и на вопросы отказалась отвечать. Дескать, пусть себе тут топчется, пока Тимма не изволит явиться. Лучше бы он поговорил с Пэдстоу.
От размышлений о миссис Хонби и ее намеках Лео незаметно перешел к мучительному вопросу: что он будет делать, если Тимма ему откажет? Он с удивлением вспомнил, что всего лишь около двух недель назад впервые подумал о таком выходе из затруднительного положения, в котором оказался. Он даже не очень хорошо помнил, каким образом у него родилась эта идея. Вроде бы Дадли Далвертон что-то говорил насчет способностей Тиммы к управлению… Или он сам?.. Но мысль эта так крепко засела у него в голове, что другие варианты и не рассматривались.
Раз возникнув, решение жениться на Тимме мгновенно обросло доводами. Лео сам был поражен этим. Но все же он поехал к ней не сразу. Несколько дней он обдумывал, что скажет, и советовался с Валентином. К тому же скоро должен был кончиться траур. И вот за эти дни Лео так сжился с мыслью о женитьбе и она ему так понравилась, что у него как-то само собой сложилось убеждение, будто все уже устроилось. Дело оставалось за малым – получить согласие Тиммы, в чем, впрочем, он не сомневался.
Черт побери, это ж надо быть таким дураком! Почему он вдруг решил, что Тимма незамедлительно ухватится за его предложение, если ему самому понадобился не день и не два, чтобы все продумать? Вовсе ни к чему являться сюда и клещами вытаскивать из нее ответ. Пусть спокойно все обдумает и решит, это ее право. В конце концов, если она до сих пор не прислала ему письмо с отказом, значит, решение еще не принято.
Нет, надо уйти, не дожидаясь, пока она вернется. Чем меньше он будет надоедать, тем больше вероятность услышать от нее “да”.
Лео поспешно вышел из гостиной, прошагал по узкому коридорчику и схватил шляпу и перчатки со столика в тесной прихожей. Перекинув через руку плащ, он водрузил на голову широкополую шляпу, на мгновение задержался перед кривоватым зеркалом, после чего открыл дверь – и столкнулся лицом к лицу с Тимотией.
– Черт! – выругался он.
– О господи! – пробормотала она. Наступила короткая пауза. Надо было что-то сказать, но у Тимотии от неожиданности язык прилип к гортани и гулко забилось сердце. Зачем он приехал? Она его не звала! Она еще не готова!
– Извини, пожалуйста, – выдавил Лео, стараясь
– Вижу, – отозвалась Тимотия, к которой вернулся дар речи. Она бросила взгляд на дорогу. – Ты верхом? Я не вижу фаэтона.
– Тарберт прогуливает лошадей.
– Зачем ты приехал? – Нет, не то. – Я хочу сказать, слишком рано. Я не… я еще не… О черт!
– Что за выражения! – вырвалось у Лео. Он тут же пожалел об этом, видя, как сердито блеснули глаза Тимотии.
– Ну, знаешь, ругай самого себя, у тебя я и научилась!
Отрицать это было бы смешно. Лео и не собирался. Он поморщился.
– Я не хотел, просто с языка сорвалось.
– Вот именно, с языка у него сорвалось, – ядовито проговорила Тимотия. – Ты решил, кажется, что уже можешь мною командовать.
– Ничего подобного! – Лео протестующе потряс перчатками. – Что ты выдумываешь?!
Тимотия одарила его извиняющейся улыбкой.
– Ты появился так неожиданно.
– Я уже извинился. Не надо было мне приходить. Просто я очень беспокоился. А сейчас понял, что зря. Так что ухожу.
Тимотия с минуту молчала, глядя на Лео. У него был подавленный вид. Похоже, вся эта заварушка дорого далась не только ей, но и ему тоже.
– И зачем только ты все это затеял? – воскликнула она. – Мы так много значили друг для друга. Я любила тебя больше всех, кроме папы. Хотя даже ему я не рассказывала иногда то, что говорила тебе. Ну зачем, зачем ты все испортил?
В ее голосе звучало такое отчаяние, что у Лео дрогнуло сердце.
– Я и подумать не мог, что так будет, поверь мне, Тимма! – проговорил он срывающимся голосом, бессознательно хватая ее за руку. – Иначе я ни слова бы не сказал. – Лео поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы. – Я действительно не сомневался – да и сейчас уверен, – что мы, если поженимся, сблизимся еще больше. Ни одной другой женщине я не смог бы доверять, как тебе!
От прикосновения его губ в груди у Тимотии как будто что-то вспыхнуло. Вот уж не надо! Она отдернула руку и отвернулась. Перед ее мысленным взором стояли глаза Лео, вспыхнувшие обидой, когда она отняла руку.
– Неужели мы так быстро стали чужими? – раздался его голос.
– Хочешь правду, Лео?
Она стояла перед ним – светлые волосы, рассыпавшиеся по коричневой пелерине, упавший с головы соломенный капор, повисший на лентах, завязанных под горлом, строгое, печальное лицо.
Лео подавил вздох. Хочет ли он правду?
– А разве мы когда-нибудь лгали друг другу? Губы Тимотии изогнулись в полуулыбке.
– Думаю, да. Может, сами того не сознавая.
– Ну что ж, давай поговорим откровенно. Зеленые глаза Тимотии мрачно блеснули. Лео поежился: ему вовсе не хотелось слышать правду, которую она собиралась высказать. Но отступать было поздно.
– Мы стали чужими, Лео, в тот самый миг, когда ты решил использовать нашу дружбу к собственной выгоде.
– Но я и не предполагал…
– Помолчи. Предполагать ты мог что угодно. Другое дело, когда ты это высказал! Ты плюнул мне в душу, вот что ты сделал! Мои чувства значили для тебя так мало, что ты решил, их можно просто не принимать в расчет, коли этого требуют твои интересы.