Рабы свободы
Шрифт:
Цивильный доктор! – Они опять заржали.
Ты понял, он говорит, ихней жирной Метафедерации есть дело до наших лесных болезней!
И на кой вам наши болезни? Мы болеем, наша проблема!
Вы... можете заразить...
Ах, ну да! Что ж вам мешает посыпать нас чем-нибудь сверху, потравить на хрен заразных?
В Метафедерации... гуманный, демократический принцип... жизнь человека – священна...
Гуманные! Демократичные! Ой не смеши!!! – Они ржали так яростно, точно он рассказал им убойный анекдот.
Общественное мнение граждан...
Так это общественное мнение заставляет вас следить за тем, чтобы мы тут убивали друг друга без поносов и ангин?
Серьёзный вирус, стоит ему только вырваться...
А
Это мы и должны выяснить.
Ладно. Пошутили, и хватит. Фамилия, звание, цель полета?
Я уже говорил...
Макса щедро угостили фонарём по рёбрам. Что ж, такова консолидация усилий с точки зрения повстанцев.
Говори, сука!
Я сказал...
Ещё порция «от фонаря». По печени. Боль адская...
– Всё равно скажешь. А если нет, то у нас есть ещё двое. Так что подумай.
«Двое?! Кто?»
Говори.
Цель миссии... – прошептал Макс чуть слышно.
Громче!
Но он не выполнил требование, продолжал шептать.
Вот тварь, – сказал один из них, наклоняясь, чтобы приблизить ухо к губам.
Цель миссии – затащить тебя в яму, – отчеканил Макс и буквально проглотил его ухо.
Край непуганых идиотов. Разве ж можно позволять себя касаться...
Наклонившийся качнулся и едва не упал на Макса. Выпрямился он, уже будучи периферийным сегментом. Макс не прогадал.
– Что он сказал? – спросил напарник.
– Наклонись, он и тебе скажет. Хочу, чтобы ты услыхал эту метафедератную тупость своими ушами от него...
Второй заржал и тоже наклонился...
Приобщённых стало двое. С партизанами, повстанцами и вообще с «военными» – ПРОСТО. Подавляющее большинство из них прекрасно подготовлено психологически (армейские мораль и бытие, по определению, – процесс склонения и обобществления) к слиянию в одно касание.
Что ж. Будь ближе к народу – если нет другого выхода. Народ любит «секту», значит... Почему бы не использовать методы Секты. Достаточно лишь «отключить» соответствующий слой сознания и задействовать необходимый.
Трофейное оружие из вражеских рук – с не меньшей убойностью стреляет.
... Накопленный поколениями опыт твердит, что человеческий организм ко всему способен адаптироваться (в определённых пределах, конечно). Потому такой живучий.
Бывают ситуации, когда в это слабо верится. К физической боли привыкнуть невозможно, в особенности, когда всё тело – один огромный ушиб и настоятельно требует отдыха и лечения, но вместо этого ему приходится тащиться сквозь джунгли, до отвращения непроходимые. Плюс ежемесячные «женские» специфические прелести... Словом, Эллен доставалось больше всех. Поэтому некоторую часть пути её несли на руках мужчины. Правда, из-за этого темп продвижения замедлился... Когда дорога совсем уже переставала быть дорогой, ей по-любому приходилось пробираться самостоятельно. В эти отрезки пути милый Макс шёпотом отпускал отборнейший мат на всех известных ему языках, и всячески подстраховывал её. Чтобы не кричать от боли, Эллен кусала до крови губы и упрямо проползала в узкие щели. Такеши Ошима тихонько напевал какую-то мелодию. «Ты что, мазохист?» – спросил его Макс во время одного из коротких привалов. «Ты ругаешься, я пою. Разница, по-моему, только в текстовках», – ответил Японец.
На привалах Эллен часто притрагивалась к звёздочке, которая прильнула к её груди, спряталась в долинку между «холмиками». Наследство Джосфа... Это стало её навязчивой привычкой. Каждые пять минут. Оправленный в серебро камешек уцелел, а Джо... Верный Охранник не добрался до пункта назначения, к которому они все так страстно стремились. Джо до последнего пытался справиться с неуправляемой машиной, а в результате машина в союзе с чёртовыми джунглями и, чёрт бы их побрал, повстанцами, справилась с ним. Его даже не стали вытаскивать. Только обшарили одежду. В памяти новообращённых
Так и шли. Местные животные, попадавшиеся по дороге, общаться не лезли. Три таких мощных разума уж каких-нибудь змей, кошек и крокодилов отогнать способны, да так, что обуянные ужасом от энергетического удара «младшие братья» опомниться не смогут долго. Со зверями просто. С разумными СЛОЖНЕЕ...
– Это здесь, – сказал наконец-то Проводник. Его узенькие глазки совсем скрылись под кровоподтёками.
Двухдневный марш-бросок сквозь зелёное многоярусное пекло завершился.
Эллен поморщилась, но на этот раз не от боли. Эти два слова означали две вещи: во-первых, то, что они пришли; а во-вторых, что с этого промежуточного финиша начинается путь несравнимо более трудный, чем все этапы вместе взятые, оставшиеся позади.
Пещера, или, другими словами, почти неразличимая в переплетении стеблей дырка в почве. Надо было спускаться по верёвке, чего они после столь экстремальных, отнявших уйму сил эскапад сделать были просто не в состоянии... Но время не ждёт. Уж что-что, а ОНО – никогда и никого ни за что ждать не намерено.
Вниз спускались как мешки с дерьмом. К подобному нелицеприятному сравнению располагал жуткий смрад, наполнявший подпочвенную полость. Воняло так, словно они запихивались в задний проход издохшего мифического животного, страдающего всеми болезнями кишечника одновременно.
Тела тут не отравятся? – поинтересовался Макс у проводника.
Это газ. Для нас он абсолютно безвреден. К тому же воняет только у входа. Чтобы отпугнуть животных. Дальше не воняет.
Этот Избранный с самого начала знал всё. Куда, как, что ждёт на искомом месте... Но это «дальше» Эллен совсем не понравилось. Оно могло означать только одно: им придётся опускаться долго, очень долго, и её несчастное тело... НЕВЫНОСИМАЯ она, эта жизнь в одном-единственном теле!!!
Спустились на десяток метров, очутились в полусферической камере объёмом несколько десятков кубических метров. Едва слышно журчала вода. «Ночное» зрение не понадобилось. Стены покрывало нечто светящееся, вроде люминесцентной плесени.
Из камеры вёл горизонтальный тоннель. Опять коридор. Коридоры, коридоры... К счастью для тела, тащиться по каменной кишке довелось не долго. Не более четверти часа реального времени. Ручеёк, что начинался в камере, сюда русло не проложил. Тек несколько метров и исчезал в углублении на полу камеры.
В итоге очутились в достаточно просторной, сухой комнате. Ни вони, ни грязи, ни осточертевшей до отвращения растительности. Идеальный подземный бункер. Этакое убежище первобытных поэтов.
НИЧЕГОШЕНЬКИ НЕ ХОТЕЛОСЬ. Только лечь и лежа-а-ать. Об этом организм «уставшей как ломовая лошадь» Эллен мечтал уже целую вечность. С момента ухода из бивуака повстанцев. Им ещё повезло, отряд оказался немногочисленным, всего десяток инсургентов, и все до единого слились без проблем. Правительство ожидает неприятный сюрприз: новорождённая Секта рано или поздно выберется из недр джунглей... ТЫ «напрямую» ей не удалось почувствовать, даже когда Макс превратился в миссионера Я-Мы и обращал партизан в «истинную веру». С той незабвенной ночи, когда ТЫ только-только народился, он ВЫРОС, окреп, заматерел и никому не позволял заглядывать в себя без спросу. Даже ЕЙ. И её это невыносимо огорчало...