Рабочий день

Ширас Вильма

— Ха, сестрёнка, это не мёртвый человек! — засмеялся Кенни. — Этот человек так же жив, как и ты!

— Но в холодильнике он был мёртвый, — с сомнением сказала девочка.

— Через несколько недель он подойдёт к вашей двери, чтобы поблагодарить вас, — сказал Бенсон. — Послушай, эти вещи спасли человеку жизнь, они почти священны. Ты спасла ими жизнь человека. Ты же не будешь брезговать, если воспользуешься вещами, спасшими жизнь, не так ли?

—

Всё верно, — согласился Кенни. — Он жив или мёртв? Жив! Отлично! Уотсон, вы с Кларком отправите сюда остальных ребят, а сами займёте их место. Сестрёнка, дай мне ещё кусочек того торта. Почему ты кормишь нас тортом? Потому что этот человек жив. Ну что ж. И, может быть, его сын купит тебе новый наряд, если ты попросишь его об этом.

— О, нет, — сказала мать девочки, разбивая яйца на сковороду для других медиков. — Я понимаю, что вы имеете в виду, доктор. Я уже хорошенько вымыла всё, и мы больше не будем думать обо всём этом, кроме разве того, что этот человек жив, и всё хорошо, что хорошо кончается. Вы делаете замечательную работу, и для нас большая честь принять в ней участие.

— Расскажите по вашу работу, — попросила девочка.

— Ладно, расскажем, — ответил Кенни.

И они с Бенсоном по очереди рассказали об истории работы, появившейся ещё в середине двадцатого века, без малого шестьдесят лет назад.

…И некоторые из ранних методов оживления не работали должным образом, — сказал Бенсон девчушке, слушавшей его с широко раскрытыми глазами. — Некоторые действовали наугад, а у некоторых были другие проблемы. Нужно было хранить людей в холоде, понимаешь, в очень холодном месте, заморозить их, если получится. Иногда, даже сейчас, когда ноги отрезают таким образом, нам не всегда удаётся успешно приживить их обратно.

— Вы можете заставить людей вернуться с того света, от чего бы они ни умерли?

— Если какая-то часть человека повреждена, если это жизненно важная часть, мы ничего не можем сделать. Мы надеемся, что когда-нибудь у нас будет такие же банки запасных органов, как существующие теперь банки крови. Но мы можем спасти людей, умирающих во время операций — извлечь пулю из сердца или что-то в этом роде. Мы даём хирургу закончить операцию, а затем возвращаем пациента к жизни.

— Заканчивайте, — сказал Кенни. — Давайте вернёмся к Ричи. Мы можем сделать ему переливание, пока парни закончат есть.

— Подождите пожалуйста, — остановила его девочка. — А женщины тоже могут у вас работать?

— В нашем Центре их двое, — сказал Кенни. — Мэри Херст и Сью Перкинс. Вчера они

спасли маленькую девочку — она упала в рыбный пруд и ударилась головой, и когда мать нашла её, она была уже мертва. Завтра она уже будет бегать по двору, пока не свалится туда снова.

— А что нужно для этого сделать? Могу я?..

— Конечно, заходи к нам как-нибудь, поговорим, — сказал Бенсон, взглянув на часы.

Когда они вернулись в Центр, то обнаружили, что пятая бригада вернулась и как раз заканчивала составлять отчёт.

Голос Питерса звучал сердито. Он повернулся к ним, когда они вошли.

— Этот человек нашёл своего отца мёртвым в постели, не знал, как давно тот мёртв — они думали, что он задремал, — и что? Потом он вызвал семейного врача, а не нас, и потерял ещё полчаса! К тому времени, когда доктор позвонил нам, было уже слишком поздно.

Коллинз снял телефонную трубку.

— Полиция? Отдел по расследованию убийств, пожалуйста. Да… Центр Оживления. Задержка вызова привела к невозможности оживления… Да… Нет, нет никаких доказательств того, что это было убийство. Возможно, преднамеренная задержка сообщения о смерти; и они вызвали семейного врача вместо нас… Да… Они вообще не звонили нам; это сделал врач… Да… Некоторые люди думают, что они всё ещё живут в средневековье, неужели можно быть настолько тупыми? Назначено расследование. Хорошо, спасибо.

Он повесил трубку.

— У них возникнут серьёзные проблемы с законом из-за всего этого, — сказал Коллинз.

Снова прозвучал звонок.

— Центр Оживления, — сказал Коллинз в трубку. — Да… Вышибла себе мозги, да. Ладно, отправляйте отчёт.

Он повернулся к остальным и сказал.

— Это была ваша старушка. Та, о которой мы говорили раньше. На этот раз она своего добилась.

Кенни перекрестился.

— Бедная женщина, — сказал он. — Хочется верить, что она была не в своём уме. Я бы никогда не подумал, что она способна на такое. Я тоже её знал.

— Она оставила записку, — тяжело вздохнул Коллинз. — Написала, что умерла по праву и по воле Божьей, и люди не имели права идти против этого и возвращать её к жизни, поэтому она собирается всё исправить. Она написала, что это — не самоубийство.

Никто ничего не сказал в ответ. Врачи Центра Оживления целую минуту сидели молча.

Затем снова зазвенел телефон, и Коллинз потянулся к трубке.