Раб сердец
Шрифт:
Финальгин на миг скрестил взгляд с взорами Элеамона и Галадрола. Небрежно поведя узкой, белой до голубизны ладонью, вздохнул: -Послы таковых вопросов не решают.
– Когда полчища бунтовщиков возьмут Мохну, овладеют Средней и Малой Рунью, когда зараза потечёт в другие страны, когда подымутся затённые сторонники Чёрной Власти по всему миру - будет поздно! Ваша запоздалая помощь уже будет ненужной.
Галадрол, считая, что его время наступило, усмехнулся и с подчёркнутым благорасположением сказал: - Вы, многоуважаемый наместник, никак не можете посетить Валинор, чтобы увидеться с его правителями и провести переговоры. Правители Валинора,
Галадрол ещё раз приятно улыбнулся.
Физиономия Крысеня стала медленно розоветь, пальцы перестали судорожно сжимать красный бархат подлокотников. Головастик робко перевёл дух.
– Прошу продолжать, многочтимый посол. Что следует из ваших слов?
– О, всё проще простого! Вам следует письменно обратиться с просьбой о помощи в защите свободы и народоправия. Грамота будет доставлена в Серую Гавань орлом, а оттуда её отвезёт в Валинор самый быстроходный корабль. Путь письма и ответа на него займут считанные дни.
Крысень откинулся на спинку кресла. Если в желчном раздражении он еще казался крепким и модожавым, то теперь как-то посерел и оплыл.
– Написать - не сложно.
– протянул он.
– Однако хотелось бы знать, чем буду обязан за поддержку?
Элеамон, как и каждый водяной был необычайно красноречив. Он прекрасно умел искусно подобранными словами подсластить любую горькую пилюлю, мог придать речам форму, противоположную со-держанию. Но больше всего в его словах было неизбежно сбивающей собеседника с толку многозначительности. Вот и сейчас он опустил веки с длииными ресницами, словно обдумывая нечто исключительно важное, затем произнёс: -Мой дружеский совет дорогому Наместнику: начните с приветствий и пожеланий процветания Валинору. Затем сообщите о верности рунского народа свободе и народоправию. Однако признайте, что пока рунцы неразвиты для того, чтобы самостоятельно пользоваться благами упомянутых свободы и народоправия. Укажите, что рунцы нижайше просят помочь им в просвещении и в приобщении к добру и свету. Ну и следует также проявить в письме горячее желание отдать в дар плоды земель ваших, добро домов ваших, труды подданных ваших... в размерах, какие правителям Валинора будет угодно указать.
Нисколько не сомневаюсь, что правители Валинора, благосклонно примут просьбы и обещания даров. И, безусловно, с помощью богов и духов возложат на себя бремя тяжкое бремя попечительства над Рунью, защитят её подданных. Достойных защиты, конечно.
Слабый румянец вновь исчез с покрытой редкими волосёнками лысины Зуда, она приобрела обычный серо-синий оттенок. Побелели пальцы, вновь впившиеся в бархат.
– Вот как!
– возгласил Крысень.
– А подумали ли достопочтенные послы, что скажут рунцы, узнав о таком договоре? Да его тут же начнут зачитывать в шайках мятежников, в доказательство того, что Рунь продана Наместником водяным и лешим? Это только умножит число бунтовщиков! Возмущение станет всеобщим и всё будет потеряно в считанные дни!
Финальгин успокаивающе повёл рукой: - Отнюдь! Никаких потерь не будет! Права и привилегии друзей для нас были и остаются священными и неприкосновенными! Мы не лишаем верных нам наместников власти, но укрепляем её! Ваша частная собственность, равно как добро верных нам рунцев никак не пострадают. Зато
Крысень задумался. Жизнь наместника, поставленного лешими и водяными над рунцами вовсе не была безоблачной и безмятежной. Зуд был издёрган непрестанным недоверием ко всем окружающим, озлобленной подозрительностью и постоянным ожиданием предательства. В каждом из окружающих он -отнюдь не без причины - видел завистников и изменников. У него не было и быть не могло бескорыстных друзей и помощников. Крысень страстно мечтал о спокойствии, о сытой безопасности, обо всем, что столь проницательно разгадал валинорский посол. Острое желание любой ценой сохранить своё положение, получить ощутимую и вещественную помощь заморского исполина вспыхнуло с невиданной силой. Он останется Наместником! Он сохранит отобранные у народа богатства. Пред ним по-прежнему будут толпиться внимающие приказам чиновники.
После краткого многозначительного молчания он подал знак Хорю Головастику. Тот просеменил к красной дверце в расписанной золотом и киноварью стене и распахнул створки. В палату вошли советники и приказные, подобострастно вытянулись у стены. Глядя поверх их голов, Зуд Крысень заговорил, значительно подчёркивая каждое слово:
– Именем большерунского народа, тяжкое бремя управления которым я несу, да будет так!
– Внимаем и повинуемся!
– отовзвалась чиновная свора.
– Кто осмелится утверждать, будто рав-ноправные соглашения с друзьями нашими, водяными и лешими, ведут к утрате независимости Большерунья? –неожи-данно Крысень сорвался на визг.
– Так могут говорить только придурки или предатели, которых просто следует топить в уборных! Я вкалываю, словно раб на галерах, чтобы укрепить Больше-рунское независимое народоправие в тяжелую годину. Только благо-даря мне Большерунье может пережить лихие времена и снова будет блистать мудростью и богатством, как при славных предках! Разве не так?!
– Воистину так!
– проблеяли чиновники.
– Никто не может возразить мне! Вы получили большие полномочия, достигли высот власти - разве за это не имею права потребовать от всех верности преданности?
– Имеете право, о, Наместник!
– Tак не забывайте же о том, что моя сила - ваши жизнь и процветание! Нам помогут справиться с временными затруднениями Валинор и народы свободного мира. Об этом только что достигнуто соглашение! В этом заверили меня послы! К вам обращаюсь: всячески укрепляйте власть Наместника, который с помощью валинорских друзей удержит вкупе все области державы,защитит народоправие и частную собственность! Прав ли я?
– Совершенно, о, Наместник!
Хотя речь Крысеня была как всегда почти бессоодержательной и туманной, приглашённые смекнули, что произошло нечто очень важное. Возможно, даже означающее отмену последних призрачных остатков независимости Руни.
Финальгин, Элеамон и Галадрол всё так же широко и доброжелательно улыбались.
Поздним вечером в пиршественном зале дворца начался пир в честь дорогих гостей и послов. На столах блистали золотые и серебряные блюда, кубки, украшенные зазныбскими самоцветами. Жареные лебеди, чёрная и красная икра, вяленые с приправами кабаньи окорока сменялись заливными стерлядями и острыми соусами. Лились рекой выдержанные вина всевозможных цветов и запахов.