Раб лампы
Шрифт:
— Что-то случилось, Маргарита Ивановна?
— Да. К нам залез вор.
— Да что вы говорите? — Сосед заволновался.
— Вы давно здесь?
— Приехал вчера вечером.
— И ничего не слышали? Он сломал замок на входной двери. Сигнализация отчего-то не сработала.
— В милицию звонили?
— Нет. Я — не звонила. Этим занимается муж.
— И… много украли?
— Скульптуру. Не украли, а… разбили. Неужели вы ничего не слышали? Он же лупил по ней молотком!
— Какое безобразие! — с чувством
– Увы! Я приехал поздно, тут же лег спать. Он, должно быть, влез ночью. Увы! Я ничего не слышал! Так устал за неделю, что спал мертвым сном.
– Он с сожалением покачал головой. — Увы! В вашем доме толстые стены, Маргарита Ивановна. А на удары молотка из вашей мастерской в поселке давно уже не обращают внимания…
«Смешная шляпа, — подумала она. — В ней он похож на гриб. Я бы так и вылепила его: грибом. А без нее будет видна огромная лысина. Впрочем, лысина — это хорошо. Из примечательной лысины выйдет толк…»
— А? Что?
— Говорю, почему же не сработала сигнализация?
— Понятия не имею!
— Вы жалуйтесь, Маргарита Ивановна. Жалуйтесь.
— Кому?
— Есть же у них начальство? Я имею в виду вневедомственную охрану.
— А вы знаете его телефон? Я имею в виду начальство.
— Да! Конечно!
— Что, к вам тоже залезали? И тоже не сработала сигнализация?
— Дуся!
Муж стоял на пороге и пытался до нее докричаться.
— Дуся, иди сюда!
— Всего хорошего… Карла Янович!
Она побагровела и кинулась к дому. Услышал, нет? Ну и имечко у человека! Впрочем, у ее мужа не лучше! Альберт Валерианович! Язык сломаешь! Да еще и Дере! Альберт Валерианович Дере! А какая фамилия у соседа, интересно? Тоже какое-нибудь Ре-До?
Ее девичья фамилия — Грошикова. Евдокия Грошикова. Когда подавали заявление в загс, она сказала:
— Алик, не настаивай. Евдокия Ивановна Дере! Хочешь людей насмешить?
И осталась Дусей Грошиковой. Зато потом получила:
— Евдокия Ивановна Грошикова — модный скульптор! Дуся, кто из нас смешит людей?
— И что ты предлагаешь?
— Псевдоним!
— И… какой?
— Вноси предложения, — великодушно разрешил муж. Здравого смысла у него хватало, а вот фантазии ни грамма.
— Алик, я не знаю. Мне нравится собственное имя. Но если ты настаиваешь… Выбирай сам. Как скажешь, так и будет.
Тогда еще она, по мнению Альберта Дере, была женщиной. Потому что решения по всем без исключения вопросам принимал он, мужчина.
— Ну… Какой-нибудь Стар, Дэнс, Бэнц.
— Почему же обязательно не по-русски? — Чтобы запоминалось.
— Тогда, может, Мун?
— Почему Мун?
— Мун — по-английски луна. Moon. Луна и грош. Есть такая пьеса. Раз я Грошикова…
— Интересная логика. — Он пожевал губами.
– Хм… Мун! А имя?
— Раз луна, то, к примеру, Маргарита. Как у Булгакова. Помнишь — она
— Ну и логика! — повторил он. — Точно: женская! Маргарита Мун. А что? Неплохо! Маргарита Мун — модный скульптор! Дуся, а это звучит!
Так она стала Маргаритой Мун. А скульптором Евдокия родилась. Что же касается мужского рода… Нет слова «скульпторша». Тут уж ничего не поделаешь. Имя же, как известно, есть судьба. Оно накладывает отпечаток. Если тебя называют «скульптор», то и взгляд у тебя жесткий, приценивающийся. Ты не смотришь, ты прикидываешь. Лоб хорош, нос тоже, а подбородок подкачал. И что с этим делать? Лепить! С другим подбородком…
— Дуся!
— Ну что тебе?
— Сейчас приедут! — возбужденно ответил Альберт.
— Милиция?
— Да какая милиция? Корреспонденты! Мы в точку попали! Им сейчас не о чем писать! На политическом фронте затишье, громкий развод поп-дивы обсосали, звезды в депрессии, март месяц, многие гриппуют. Сидят по домам, носа не высовывают. Не скандалят, не дерутся, не напиваются. Звездных премьер нет. А тут — мы! «Уничтожена статуя эротического содержания!» У меня есть фотографии Лимбо в разных ракурсах! Хорошо, что я успел ее заснять! Завтра будем на первых полосах!
— Мне что — спасибо ему сказать? Маньяку этому?
— Дура! На твою выставку народ повалит! Эх, и денег мы заработаем! — Он в предвкушении потер руки. — Это же просто подарок судьбы! Ты бы мне лучше спасибо сказала! За то, что я на всякий случай фотографирую твои работы! И снимаю на видеокамеру процесс ваяния! Хотя ты каждый раз на меня орешь и гонишь прочь. Но с Лимбо я успел.
— Ты собираешься это продать?
— Конечно!
— Ты меня за этим позвал?
— Нет. Давай, переодевайся. В рабочее. Готовься, одним словом.
— Я… Я не могу. Ты правда не понимаешь? Мне больно!
— А жить вообще больно, Дуся, — усмехнулся Дере. — Так что не сопротивляйся. Терпи.
— Скажи… А сколько денег ты собираешься заработать на моей смерти?
— Да ты что, Дуся? Ты мне живая нужна!
— Значит, живая я пока дороже?
— Хочешь поссориться? Не выйдет. Сейчас приедут корреспонденты. В отличие от тебя, я знаю цену деньгам. Потому что я твой менеджер. Фактически это я их зарабатываю. Мне невыгодно с тобой сейчас ссориться.
— А не имеешь ли ты отношения к смерти Лимбо? — подозрительно спросила она.
— С ума сошла? — вяло возмутился Дере.
— Не удивлюсь. Я для тебя только средство. Ты меня больше не любишь. Мы давно уже на грани развода.
— Хочешь об этом поговорить? Хорошо, но потом.
— Когда?
— После выставки, — торопливо сказал он.
– Сначала работа, потом…
— Как деньги делить будем? — тихо спросила она. — Деньги, квартиру, машины? Этот дом?
— После выставки, — повторил он.