Р.А.Ц.
Шрифт:
— Пратьяхара!
Это была та самая точка опоры, которую мечтал иметь Архимед. Он разом вывернул все виртуальное пространство наизнанку, сила в единый миг перестала быть определяющим фактором и явилась лишь ничтожной частью потока восприятия внутренних объектов, взнузданного единственной имеющей значение сущностью — его волей.
Возврат в себя был похож на удар. Казалось, сам Отец дал ему дружеского пинка, от которого он пробил все сорок небес и рухнул бескрылым ангелом на землю. Он встал, шатаясь, подошел к стене и попытался воткнуть в нее когти. Не удалось. Как ни странно, это означало полную победу. Теперь он мог управлять своей — да, уже своей
Кровь! — Нет!!! Он легко утихомирил взрыкнувшего внутри зверя, который теперь был полностью ему покорен. Этакровь отныне и присно была не для него. Теперь следовало говорить. Он был уверен, что найдет общий язык с людьми.
— Эй, там, попить дайте.
35
Когда вернулся израненый гонец, Совет Ветви собрался незамедлительно. Вести, доставленные гонцом, были так важны, что не пожалели направленных порталов, которыми выдернули нескольких его членов из отдаленных владений Ветви. Ликур Гхарг Риннэоль был мертв. В доказательство был доставлен кусочек его мозга, единственный орган, замену которому не могли вырастить Познавшие Жизнь. Силы постоянной готовности были на девяносто процентов уничтожены, остались лишь те, кто не был задействован в походе. Сходным образом пострадала военная мощь пяти соседних Ветвей. И если численность мяса практически удваивалась за месяц, то вот запасы артефактов, иссушенные магические потоки, а главное — опытные командиры не могли быть восстановлены столь же легко.
Это было то, что прозвучало вслух. Но кое-что незримым полем пронизывало весь Совет, заставляло подрагивать полуприкрытые веки и сгущалось в напряжении по углам большого зала. Кто займет освободившееся место? Вертелись мысли в головах, сколачивались призрачные альянсы и протягивались столь же призрачные цепочки влияния. Срочно вытаскивался на поверхность весь накопленный компромат, мчались кодовые сигналы в родовые поместья. Готовность! Тревога! Сбор!
Но эльфы кое-чем отличались от людей. Долгие столетия жизни предостерегали от необдуманных поступков, блестящие перспективы не заслоняли опасностей грядущего. Юноши с холодными глазами старцев пришли в ужас от доставленной гонцом информации.
— Все Пепельные Морэтанн уничтожены за хор аэ! При этом они рухнули в глубине владений врага, не удалось даже возвратить их тиасиль. Яхриг и таскль, миноуилунн и саиф — все стало прахом. Гхарг, этот мальчишка, потащил с собой половину нашего высшего оружия — Поцелуй Хайры, Копье Син-Хайрал и даже Голос Древних. Судя по всему, их ковчежцы не пострадали, иначе не вернулся бы вообще никто, но до них теперь не добраться — после ударов врага там отравлен сам воздух.
— Что за отрава? Познавшие справляются?
— Нет. Яд неизвестен, как с ним бороться — не знаем. Но такого коварства доселе мы не встречали. Он угрожает не жизни, все, кто вернулся, выживут — пусть таких повреждений еще не было. Яд разрушает клетки изнутри, даже вода в теле становится
Зал ахнул единым организмом. Это было… неслыханно. Дети Жизни, эльфы весьма трепетно относились к репродуктивной функции, тем более, что долгожители не могли похвастаться высокой рождаемостью.
— Но как?
— Нарушены тонкие структуры спиралей жизни, возникли и все время продолжают повляться неустранимые ошибки, которые невозможно исправить при всем нашем могуществе. Атака произведена на самые основы живой материи, куда мы пока даже заглянуть не можем. Дети отравленных будут рождаться со страшными уродствами…
— Ах-ххххх.
— … возможно даже без Дара. И их потомки, и дети их детей на много колен вперед. Чем терпеть такое, лучше лишить их этого сейчас!
Долго шел совет, многие часы светилась вершина горы. Была установлена связь с прочими участвовавшими Ветвями. И картина становилась все безрадостнее.
— …воюют совершенно другими способами. Если мы убиваем всех противников, то они уничтожают само поле боя!
— …оживший камень и металл, металл и камень. Я не могу пускать войска навстречу этому ветру, первая шеренга тает быстрее, чем вторая поднимается из укрытий!
— …несут слишком много энергии, щиты быстро заканчиваются, а у них может быть сколько угодно зарядов под землей.
— …мощность их главного оружия постоянно растет. Последний удар был просто непредставим, все щиты не продержались и аэ, все живое испепелено на бейт лета. А если это еще не все?
В конце концов, не выдержал старейший из эльфов, белоголовый Эссиль. Он был так стар, что никто из живущих не знал в точности, сколько ему лет. Он, как и мертвый ликур, принадлежал к роду Риннэоль, но по неизвестным причинам терпеть его не мог. Поэтому все называли его просто Эссиль, тем более, что могучему и авторитетному магу было в общем-то наплевать на именования. Он стукнул кулаком по столу, и резной полированный мрамор взялся сеткой трещин.
— Мы знаем, как все плохо. Теперь скажите, что у нас есть хорошего? Есть какие-нибудь успехи?
После короткого замешательства заговорил глава Ниист, Ступающих Мягко.
— По сообщению моего заместителя, который находился в войсках, его отделу удалось захватить нескольких солдат врага в плен во время предпоследнего боя. Они начали с ними работу, но…
— Понятно. Перспектива туманна, но некоторые шансы есть, так? Еще?
Но все молчали. Потом слово взял Миква, один из самых молодых и амбициозных членов Совета:
— Прежде чем мы сокрушим врага и сотрем даже память о нем, следует разрешить вопрос с новым ликуром…
Это было подобно спусковому крючку арбалета! Совет зашумел, все только и ждали, когда поднимется эта животрепещущая проблема. Если представить Совет макушкой высокой горы, а его решение — камешком на ее вершине, то сейчас этот камешек находился в неустойчивом равновесии, и любой малейший порыв ветра мог двинуть его в одном из двух направлений. Либо старейшины погрузятся в дрязги и интриги по выбору нового ликура, благо что враг находился в позиционной обороне (тоже, кстати, новое слово для быстрых мобильных сражений эльфов) и не собирался нападать, либо эльфы объединятся против сильного общего врага и отложат вопрос на после победы. К сожалению для людей, камешек сдвинулся во втором направлении. Незримая лавина Предопределения понеслась вниз, погребая под собой сотни и тысячи еще не ведающих о том судеб.