Р'оук. Долина

Арчибасова Анастасия

Две сонно-замученные, одна самодовольная, и одна озабоченная физиономии сидели за кое-как восстановленной стойкой и тихо наслаждались (в меру состояния душевного настроя) питьём (пивом) и едой (что нашлось).

— Бруф, теперь давай рассказывай по порядку и поподробнее. В деталях, желательно.

— А что рассказывать, прибить надо и тебя и твою шалупонь, что за тобой таскается. — Бруф раздражённо фыркнул.

— Эээ ты давай со словами полегче, — немного растягивая слова, пролепетала Р’оук. — А то я тебе если уши не откручу, то организм основательно попорчу.

Гном

усмехнулся. Посмотрел на всклокоченную эльфийку, держащую кружку, как победный кубок. Посмеялся в полголоса.

Р’оук сделала грозное лицо, неверным жестом скрутила кулак гному. Привстала. Широкая ладонь гнома без особой натуги вернула неровно стоящую фигурку на место.

— После того как вы ушли, часов через пять, заваливает ко мне компашка числом в шесть рыл, вооруженных до зубов, и упакованных как подарок дорогой шлюхи. Ну, думаю, сейчас только на выпивке наколочу так, что неделю убытки считать не буду. А они прямым ходом к стойке. И морды серьёзные, аж мух налету замораживает.

Бруф отхлебнул из кружки.

— Как ты думаешь, что было дальше? — Бруф вперился в мага грозным взглядом.

— Я конечно не оракул, но уверена, что с выручкой ты обломался. И с мебелью, — Р’оук тихо прихрюкнула. — и с посудой. — пьяненько хихикая эльфийка опустила голову на стойку, и залилась тихим истерическим хохотом.

— Пьянь лопоухая. Ну, так что было дальше?

— Прямой наводкой попёрли ко мне. И ни здрасти, ни до свиданья. Сразу вопросы в лоб. А маг с эльфийкой были? Когда были? Куда ушли? О чём говорили? И дальше в том же духе. А я что. Чую дело не фиалками пахнет. В отказную пошёл. Один ко мне подлетел, тощий, по типу Хони твоего, давай руками махать. А дубина, братец мой, рядом сидел, прошлое обмусоливал. Как на грех. Чтоб ему. Ну, помахал бы дохлячок лапками, да и попёрся бы дальше по нужде. Ан нет. Вылетает это красноглазое безумие, хватает, что первое под руку попалось, и давай махать как мельница при шквальном ветре. Тощего просто размазало, даже вякнуть не успел. Остальное вы видели. И что? Этот горе-вояка спит, таверна порушена, и ещё ты со своим выводком.

— Говоришь, маг с ними был. — Куран оторвался от кружки, — описать можешь?

— Что ж не мочь, могу. Мелкий, ростом с Р’оук, тощий, в балахоне, в какие вы, маги наряжаться любите. Мордочка у него мелкая, крысиная, волосики жиденькие, беленькие. Возрастом как Хони, примерно, может постарше. А громилы — одетые в броню имперскую, да с эмблемами во всю тушу.

— Откуда бы здесь взяться магу, да ещё и молодому? Да их же перебили, — икнув, Р’оук вперила взгляд в мага. — значит не всех-то под нож пустили. И в вашем братстве крысюки ведутся.

— Да догадался уже, только кто?

— Может у Батра поинтересуемся. А то уж сильно он много знает. — Р’оук сдула пену.

— Батр? Вряд ли. Но надо пообщаться.

К таверне начали подтягиваться первые полупротрезвевщие ласточки, еле шевелящие ластами. Пришло время заканчивать с разговорами и разбредаться по комнатам.

11

Р’оук

проснулась, когда солнце клонилось к горизонту, непрозрачно намекая на приближение ночи. Предоставленная Бруфом комната была самая верхняя. В общем, Р’оук спала на чердаке. Над головой — скошенная крыша. Выше только небо.

«Верхолаз, я им что ли? Как наверх — так я. Зато одна и про меня все забыли. Если бы не забыли — уже прислали Хони и препроводили вниз ещё часа три назад».

Эльфийка наскоро оделась, умылась, и справедливо решив, что завтрак в постель ей никто не принесёт, направилась вниз.

Спустившись вниз, Р’оук потопала по коридору, к лестнице, ведущей, к общему залу, откуда доносился, помимо гомона и шума праздной толпы, ещё и запах чего-то съедобного. Но дойти до вожделенной кормёжки ей так и не удалось. Из комнаты, где отдыхал Куран, высунулся как всегда прилизанный Хони, и тихим шипением подозвал эльфийку.

Комната мага была гораздо больше, чем конура, куда командировали Р’оук. Дискриминация налицо. Вполне комфортная кровать, тумбочка у изголовья, пара стульев. Обстановка дополнялась миленькими занавесками, и букетиком цветочков на окне, при более подробном рассмотрении оказавшихся раскрашенным пергаментом.

Вся компания была в сборе. Даже сверх того. Помимо мага и его ученика в комнате был гном, и это был не Бруф, но фамильное сходство схватывалось мгновенно, и различия тоже бросались в глаза.

Р’оук впервые встретила гнома такого размера. Ростом, практически с неё (Бруф, заметно ниже), широкие плечи и могучие руки выдавали в нём профессионального бойца. Развитая мускулатура наталкивала на мысль о кузнецах и наковальнях. Крупная круглая голова была умело перевязана белой тряпицей. Гном восседал на одном из стульев напротив Курана, который сидел на кровати.

— Примите мою горячую благодарность и признание маг Куран, — произнёс гном с той возвышенной интонацией, которой отличались благородные дома по всему Готтеленсу.

— Спасибо, но не за что. — маг склонил голову, — уж скорее мы должны принести Вам свою благодарность.

— Привет! Чего хотели? — Р’оук бесцеремонно прервала беседу мага с бойцом, чем заслужила недовольный взгляд Хони и презрительный взгляд от гнома, который решил не обращать внимания на досадную помеху.

— Уважаемый Магистр, не важно, что вы нанесли мне несущественную рану, но, скажу без ложного стыда, своим ударом вы меня вернули в мир благородства и разума, из мира хаоса и ярости.

— Слышь, гном, представляться не учили?

— Р’оук, не хами. Ваган, вы понимаете, такое дело, — замялся маг. — Это не я вас спас, не прерывайте, пожалуйста, вот ваша спасительница.

Маг встал, обошёл Р’оук, положил руки на плечи и пододвинул её к гному.

Ваган придирчиво осмотрел угловатую субтильную фигуру эльфийки, задержался взглядом на помятой физиономии окрашенной желтизной несошедших синяков.

Невольно усмехнувшись спросил:

— Куран, изволите шутить?

— Нет. За это я ручаюсь, она и меня чуть не покалечила.