Р'оук. Долина
Шрифт:
Понимание того, что что-то происходит, но как-то всё мимо, у эльфийки оформилась довольно чётко.
— Ну да, я тебя вырубила. И что? Вроде живой и черепуха вроде работает, — Р’оук пожала плечами, плюхнулась на кровать. — Слушай, а почему у меня тюфяк соломенный, а у тебя матрас с периной?
Гном прокашлялся.
— Позвольте представиться, Ваган, старший сын…. Из клана….
— Куран, а я его, что сильно приложила?
— Да нет, не очень, гномы вообще выносливые, а этот особенно экземпляр.
— А
— Р’оук повежливее, — раздраженный голос Хони прервал тираду эльфийки.
Р’оук развалилась на кровати, закинув руки за голову.
— Да несёт он чушь откровенную. Кстати, я Р’оук, — она бросила в сторону гнома. — Можешь не выкать. Не обижусь. Ну, шандарахнула я его вон той булавой с булыжником сверху, — она махнула рукой в сторону посоха. — С ней маг носится как наседка с яйцом. И что из этого?
— Достопочтимая Р’оук, из рода Детей Леса… — начал было гном.
— Ну ни фига себе, что он выговаривает, — она приподнялась. — слышь, волосатый, ещё круче, чем твоя абракадабра. — не удержалась эльфийка от шпильки в адрес Хони.
— Я не волосатый.
— Ладно, лысый не заводись, ну я так понимаю Ваган? Да Ваган, это, ты которого из клана турнули? Ну, добро пожаловать в весёлый городок Колтерн! — Р’оук гыкнула. — Приём был горячий.
— О, ты права, Дитя Леса, руки мои уже обагрились кровью.
— Огонь им пухом, а дым гробом. — Куран взял слово. — Благодарить должны мы тебя. Это они за нами приходили.
— Всё-таки, я настаиваю, примите мою горячую благодарность, за то, что не обрекли меня на муку более страшную, чем смерть.
— Куран, дай ему уже что-нибудь погрызть из твоих запасов, пусть угомонится. Я знаю, у тебя есть такие забавные травки…
Куран прошёлся по комнате.
— Р’оук, он мог погибнуть. У него бы сердце разорвалось. В тот момент Ваган на девяносто долей состоял из адреналина. Просто предел был очень близко.
— Лады, не продолжай. Понятно. Ваган благодарность принята. Может, пойдём вниз. Там точно есть что-нибудь съедобное.
— Р’оук, тут такое дело, — издалека начал Куран.
— Магистр, позвольте мне. Надеюсь Дитя Леса, вы окажете мне честь и позволите присоединиться к вашей благородной компании, и помочь вам в вашей благородной цели. — румянец смущения слегка окрасил лицо гнома.
— Благородством так и пышем. А я здесь, с какого бока? Хочешь, иди, — подавив зевоту, донеслось со стороны эльфийки. — Мне какая разница. У нас Куран вроде как за главного. У него и спрашивай.
— Р’оук ты его спасла тебе, и решать, — Куран с улыбкой посмотрел на существо, развалившееся на его кровати. — По моему мнению, такой умелый боец в спутниках — это честь.
— Я принимаю ваши слова за согласие. — Ваган поднялся со стула. Стул жалобно скрипнул. — Благодарю тебя Дитя Леса.
— А я? — наивные глаза Хони с немым вопросом уставились на закрывшуюся дверь.
— А ты — мебель. — С полным удовлетворением в голосе откликнулась Р’оук. Она резко села. — Кстати, что за «Высокая цель»? никто не подскажет?
— Цель всегда одна и мало кто поспорит с её величием — выжить, это для начала, а потом посмотрим.
12
В зале, несмотря на ночное сумасбродство, стояла привычная обстановка: гомон нетрезвых разговоров, резкие выкрики не особо спокойных посетителей, стук кружек. Даже отсутствие доброй части мебели, не повлияло на количество клиентов. Бруф, как всегда, носился по залу, разрываясь между барной стойкой, кухней и страждущими общения с хозяином заведения, по тем или иным причинам. По залу фланировали, как нагруженные ладьи, помощницы Бруфа, с поносами в руках, заставленными кружками и плошками.
За стойкой, обняв кружку, сидел понурый Ваган. Троица, во главе с магом двинулась к знакомцу. Куран и Хони сели по обе стороны от гнома, Р’оук, на правах почётного гостя, по-хозяйски, обошла стойку, пошуровала по полкам в поиске уцелевшей посуды, разлила вино по уцелевшим кружкам, метнулась на кухню, выклянчила кусок мяса, утащила хлеб и с видом лучшего охотника племени кочевых огров вернулась к друзьям.
— Ты чего хмурной, как суслик в период ливней?
— Эй, вы, ворюги кухонные, — донёсся со стороны кухни голос Бруфа, — есть захотелось, раньше, чем проснулись?
Он почти вприпрыжку подошёл к компании, увеличившейся на одного гнома и на сто пятьдесят килограмм живого веса.
— Ну и чего вы там нарешали. У меня к вам маленькая просьба…
— Бруф, Ваган пойдёт с нами, — не дал закончить трактирщику Куран. — У тебя какие-нибудь новости есть?
— Нет, с новостями пока глуховато, — гном покачал головой.
— А насчёт квартирования у нас как дела обстоят?
— Пока Р’оук пускай на чердаке остаётся, ты там, где поселился, там и живи, всё равно этот номер пустует постоянно — дорогой больно. А вот Хони твоего я к братцу подселю, туда как раз диванчик надо перетащить.
— Я себя, с вашими чердаками мышью чувствую. Летучей.
— Это почему ещё?
— Просыпаюсь под потолком.
Воцарилось молчание, фоном для которого служило дружное чавканье, практически в унисон. Когда со съестным было покончено, Хони, подчёркнуто молчавший последнее время, откашлялся, разрушил сытое удовольствие.
— Магистр, я, конечно, не хочу торопить вашу трапезу, мешая вашему пищеварению…
— Хони, ближе к делу.
— Я так думаю, что в ближайшее время нам следует нанести визит вашему бывшему ученику.