Пылающий Север

Коваль Ярослав

Мы снова разошлись, но на этот раз остановились, не схватились снова — как-то так само вышло — и по лицу Акыля я понял, что он тоже притомился.

— А ты неплох.

— Спасибо. Ты тоже.

— Ну как? Затянули мы с тобой… Давненько так не веселился.

— Да уж, затянули… Пить охота.

— Так в чём проблема? Сделаем паузу, пусть твои люди тебя обеспечат. Да и я сам не отказался бы перехватить кусок. Давай… — И, не дожидаясь моего согласия, подал знак своим людям.

Отказываться было бы странно. Да и

не хотелось. Я последовал его примеру, и через несколько минут совершенно офигевшие от всего происходящего телохранители принесли мне еду, воду, квас, даже обрубок брёвнышка, чтоб сидеть. Акылю же свои приволокли высокое седло. Развернув на траве свёрток, я обозрел имеющиеся припасы и после недолгого колебания предложил кочевнику угощаться.

— Благодарствую. Ты тоже пробуй. Конина жестковата, а вот сыр исключительно хорош… У вас, как вижу, делают другой.

— У нас многое по-другому.

— Это-то понятно. — Какое-то время мы угощались молча. — Ты женат?

— Да.

— И сколько детей жена родила от тебя?

— Шестнадцать.

— О-о! Она тебя сильно любит. Это прекрасно. У меня только трое. А всего семеро. Хорошо, когда в семье много детей. И хорошо, когда всех их можно пристроить к делу.

— У меня с этим никогда не возникнет проблем.

— Как так?

— Ну вот так сложилось.

— Это хорошо. — Он с усердием прожевал кусок. — Хорошая тут земля. Отличная! Ухоженная, щедрая. Ваши знают толк в том, как надо устраиваться в родных местах. Это правильно.

— Твои соотечественники тоже стараются беречь природу?

— Как же можно иначе? Она нас кормит и даёт приют. Кто же уничтожает собственный кров?

— Поэтому ваши маги и не стали палить лес?

— Леса, поля, луга, реки и озёра — всё то, что нас окружает — не должны страдать от нашей руки. Это закон.

— Табу?

— Что? Да, отчасти. Жечь лес, палить луга, посевы, огороды — табу. А у вас разве по-другому?

— Ну… Так же. В первую очередь потому, что этот мир уже довольно давно не знает межгосударственных войн. Была тут двадцать лет назад одна гражданская. Но довольно вегетарианская. Сравнительно, конечно.

— Это правильно, — одобрил Акыль. — Надо же, мы о вас, получается, судили преждевременно. По тебе-то получается, что вы — вполне нормальный народ. — И не успел я, заинтересовавшись, развить тему, как мой собеседник критически посмотрел в небо и заявил: — Давай продолжим, что ли? А то скоро станет слишком жарко. Ну?

— Ладно, — с ленцой согласился я, помахав своим спутникам. Предложить разойтись с миром мне сперва в голову не пришло, а потом уже показалось неуместным. Раз начал, надо доиграть до конца и посмотреть, как их традиции обыгрывают окончание поединка. Конечно, это полное безрассудство, которое может стоить мне жизни или тяжёлого ранения, но… Преодолеть соблазн и стеснение не удалось.

Однако ничего особо

интересного не последовало. Помахав оружием ещё с полчаса, мы разошлись, и запыхавшийся, но довольный Акыль предложил заканчивать вничью. Я высказался всецело за, в ответ на что мне вручили подарок — окованный серебром питьевой рог на цепочке. Мне пришлось отделываться поясным ножом, потому что ничего другого более подходящего при себе не имелось. Как ни странно, ответный подарок очень понравился, мой новый знакомец отошёл, с удовольствием разглядывая ножны и рукоятку.

А я вернулся в лес.

— Та-ак, — протянул, разглядывая лица своих телохранителей. — Стоит ли даже просто время тратить на то, чтоб попросить вас не ставить никого в известность о случившемся?

— А смысл? — помедлив, спросил Ашад. — Обычные бойцы будут хвастаться и обсуждать этот поединок между собой. Так что весть живо разнесётся. И все обитатели Серта всё равно узнают.

— Хм… А чем хвастаться-то?

— Своим лордом, конечно. Простым-то людям ведь устав не писан. В смысле, командный устав.

Я оценил тактичность, с которой телохранитель напомнил мне, что моё поведение не вяжется с представлениями о положенном. А также намекнул, что у стремления искать у солдат популярности подобными легкомысленными выходками есть оборотная сторона. Пожалуй, никто не мог бы сформулировать это мягче.

— Ладно. Но Аканшу я расскажу сам.

— Начальнику личной охраны милорда тоже?

— Нет, ему доложись ты. Хочу верить в твою объективность.

— Благодарю за доверие, милорд.

Я ждал сурового выговора от своего друга, но к моему удивлению Аканш отреагировал на новость довольно-таки спокойно. Правда, сначала выдал великолепный в своей безмолвной эмоциональности взгляд, но мигом взял себя в руки, даже рассмеялся.

— Ты решил возродить традиции первых королей? Ты, конечно, не знаешь толком нашу историю, но был у нас и такой — уже полулегендарный — период. Тогда королевства были крохотные — в Серте их уместилось бы больше десятка, а то и двух — и постоянно воевали между собой. Когда храм Пантеона набрал силу, он объявил, что по волеизъявлению богов только та война может считаться правильной и богоугодной, которая предваряется поединком двух королей на виду у бойцов той и другой стороны. Войн на время поубавилось.

— На время?

— Да. Потом король Архипелага (теперь это Йошемгаль и прилегающие острова) сделал очень богатый взнос в один из главных храмов и пообещал больше, если верховный священнослужитель сделает дополнение к прежнему закону. Разрешит королям выставлять своих представителей. Король Архипелага был хром на одну ногу, горбат и очень толст. Мечом он не владел, зато располагал огромными богатствами, нажитыми на морской торговле, на жемчуге и шёлке. Богатствами, которые позволяли нанять большую армию.