Пылающий Север
Шрифт:
— Польщён, дружище. Но не так уж я важен, если посмотреть беспристрастно. Когда-то нужно и умирать. Наследников у меня хватает, титул будет кому принять. А я… Я ж не Аштия, чтоб силой своего ума творить чудеса и спасать Империи.
— Ты — Серге Серт. Способный на свои чудеса. Очень даже способный. Но дело-то даже не в этом. Для нас, твоих вассалов, ты тоже своего рода император. Наш долг — хранить твою жизнь. Думаешь, мы когда-нибудь об этом забудем?
— Ну вот! — усмехнулся я. — Уже было губу раскатал, что такой я тебе дорогой друг
— Долг — аргумент поувесистей, чем дружба. Дружба — тут. — Аканш с улыбкой показал на грудь. — А долг — это всё естество мужчины. Без изъятия.
— Звучит… звучно. Да, я понял, что ты хотел сказать. И, пожалуй, с тобой согласен. Я, кстати, и сам не прочь выжить. В первую очередь потому, что хотелось бы самостоятельно решить проблему, а не передавать её в наследство сыновьям. Между прочим — нужно вернуться на командный пункт. Я должен связаться с замком и выяснить, в чём дело. Если просто недосмотр: не успели, прохлопали ушами, ошиблись, не рассчитали — это одно. Если что-то более серьёзное — я должен быть в курсе.
— Конечно, Серге, но без проводника нам не стоит возвращаться. Даже при наличии схемы это опасно.
— Аканш…
— Ну я же в прошлый раз оказался прав!
— Ёлы-палы!
Возразить тут действительно было нечего, и я остался лежать, наслаждаясь запахом рассыпающихся на угли сухих дров. Такие почти не давали дыма, но даже если кто-нибудь из агрессоров разглядит белёсый тающий столбик над кронами — добро пожаловать искать нас в самую гущу засеки. Тут-то как раз особо бояться нечего.
И скоро на углях зашипело свежее мясо. Из глубокого подпола бойцы повытаскивали кучу всякой снеди — почти всё, что только можно пожелать к жареной оленине, разве только кроме вина. Естественно, вино сюда никто бы не подумал завозить. Зато имелся квас — очень приличный. С порцией мяса, соусов (вот тоже любопытно — откуда тут они?) и солений я отошёл в тенёк, отбрасываемый ветками ежевики, и Аканш подсел ко мне снова.
— Неплохо, — от души похвалил я угощение.
— Да, оленёнок попался нежный.
— Оленёнок… Что сказала твоя жена по поводу предстоящего твоего седьмого брака?
Аканш усмехнулся.
— Она сказала: «Не слишком ли много драгоценностей ты подготовил для подарка? Это неприлично».
— И всё?
— Ага. «Это неприлично» — лейтмотив её замечаний по поводу свадьбы, стоит только мне захотеть превысить обозначенные ею финансовые рамки. Впрочем, теперь, думаю, она сможет искренне считать, что была права и дальновидна. Хватит ли вообще денег на свадьбу, ведь война разоряет.
— Твои владения пока не захвачены.
— Ну дело такое… Долго ли войне и туда добраться? Неизвестно, состоится ли свадьба вообще. Посмотрим. Бедняжка Рохшан…
— Да брось. Смотри с оптимизмом. Кстати — ты слышал о скороспелой свадьбе моей дочери?
— Да, слышал, конечно. Все были очень удивлены этой спешкой. В Серте никто не позволит себе двусмысленные намёки и сплетни, но в других
— Да пусть себе начинаются. В нашем случае лучшее средство от сплетен — рождение ребёнка и подсчёт реального срока зачатия.
— Кхм… Пожалуй.
— Парень отправился в войска. Ему предстоит командовать полусотней. А Амхин хотела хотя бы побыть за ним замужем, если уж парню суждено будет погибнуть.
— Она прямо так и сказала?
— Нет, конечно. Но в принципе именно это дала понять. Я уступил.
— Многие из представителей аристократии уже высказались, что этот ход — сочетать дочь браком с парнем из простонародья — очень умный. Отграничить себя от других знатных семейств, то есть с гарантией защитить свой род от чужих поползновений на имущество, на владения. Зять из низов — это всегда надёжная опора и никакой опасности. Доказательством разумности этого хода и безупречности репутации леди Амхин было то, что его величество на свадьбе присутствовал. Так что ты всё сделал как надо.
— Поверишь, если скажу, что я руководствовался только интересами дочери? Перспективами её совместной жизни с достойным человеком? И о выгоде своей не думал.
— Верю. Но надо ведь, чтоб другие усмотрели в твоём поступке тонкий расчёт. Раз дочь милорда на самом деле чиста (а в этом уже почти никто не сомневается, говорю же, из-за любезности его величества), то, наверное, большинство поверит, что милорд всё тщательно рассчитал. А это прибавит тебе престижа, ты ведь понимаешь.
— Пожалуй, да. Но, видишь ли, жена имеет на этот счёт собственное мнение.
— Как обычно. Жёны всегда имеют своё мнение на семейные дела.
— Она на меня разозлилась. Заявила, что я гублю судьбу дочери. Закатила шумный скандал.
— И что сделал ты?
— Гаркнул и шваркнул кулаком по столу. И теперь в недоумении. Она притихла и с тех пор ведёт себя как ни в чём не бывало. В смысле — как будто ничего не произошло. Спокойно подготовила дочь к церемонии, подобрала ей наряд и всё, что положено, пообещала собрать вещи, которые Амхин заберёт в свой новый дом. Спокойно присутствовала на церемонии. Впрочем, последнее, может быть, и не странно, она же не могла бы строить недовольное лицо при государе, который засвидетельствовал брак Амхин и Рашмела. Но его величество сразу же уехал вместе с большинством гостей, так что свадебный ужин получился скромным, в семейном кругу…
— Тебе была оказана огромная честь. Во время войны трудно уделять внимание светским обязанностям, но его величество счёл это нужным. Хотел показать тебе своё расположение.
— Да уж думаю… Вот так и получилось, что Амхин благополучно вышла замуж, и Моресна больше вопрос её брака в разговорах со мной не поднимала. И даже когда государь и свита уехали, жена продолжала держаться любезно, причём даже со сватами. Ну с родителями жениха. Как считаешь — что она задумала?
— Почему ты полагаешь, будто она что-то задумала?