Пылающий Север

Коваль Ярослав

— Разве несчастливый? Вполне счастливый. Ведь тогда вы все выжили.

— Не все. Но почти, да, государь. Благодаря сторонней помощи в сочетании с решимостью её светлости скорее умереть, чем попасть в руки врага.

— Да, характер у Аштии твёрдый, — с удовольствием согласился правитель.

— Можно предположить, что на этот раз мы просто оказались на пути у загонщиков, как раз там, где они сочли безопасным и удобным пополнить запасы продовольствия. К тому же не все мы, а лишь один наш фланг. К сожалению, наш противник дотошен и внимателен.

А мы были неаккуратны.

— Пожалуй.

— Возможно, нам придётся оставить большую часть поклажи и пластунов, государь. Боюсь, мы будем привлекать слишком много внимания.

— Считаешь, я не справлюсь, если условия путешествия станут менее комфортными?

— Прошу прощения, разве я могу тут что-то предполагать?

— Поверь, у меня в жизни были разные времена. В том числе и такие, когда даже худой котелок и нож я счёл бы роскошью.

— Те времена давно прошли, и привычка довольствоваться крохами отмерла за ненадобностью.

— Да, тут ты прав. — Он почему-то невесело усмехнулся, словно всерьёз сожалел о своих богатстве и власти. — Однако тебе лучше думать о других, более важных, насущных вещах. А твой изнеженный сюзерен уж как-нибудь приспособится к обстоятельствам.

Это первый раз, когда его величество вызвал у меня к себе настоящую симпатию. Откровенно говоря, он не из тех людей, кто вообще может нравиться. Иногда даже сомневаешься, насколько он вообще человек. Человеческого в нём маловато. В обычной императорской жизни это скорее преимущество. Он должен быть хорошим символом, а всё остальное — лишь постольку поскольку. Но общаться с ним, как с человеком, трудновато. И было трудно сейчас. Однако я искренне уважаю тех, кто способен иронизировать по поводу своих слабостей и недостатков. А уважение смягчает трудности диалога.

Я сдал назад, понимая так, что меня отпускают. Теперь было время подумать о текущих делах. О ближайших планах, а может, даже о семье… Но вместо этого я лишь вертел головой, разглядывая лес. Он самый обычный, с деревьями не слишком рослыми и не слишком пышными — раз рядом болота, значит, и тут почва не самая устойчивая, не на такой возносят к небу кроны настоящие древесные гиганты. Здесь всё поскромнее, и потому довольно много света. Это с одной стороны помогает вздохнуть с облегчением и ободрить себя мыслью: «Мы всё-таки живы», с другой — вызывает беспокойство. В этих краях захватчики располагаются, как у себя дома. Кто знает, что ещё в их понимании входит в состав «их земель»? Может, вскоре сеть их дозоров раскинется от восточной до западной границ моего Серта.

А даже если и нет — как широко они растянутся и сколько времени нам потребуется, чтоб это всё обогнуть? Мои владения очень обширны. Впервые, пожалуй, я этим раздосадован. Да, к тому моменту, когда мы сможем вернуть императора в его столицу, там и без нашей помощи все уже будут в курсе происходящего. А значит, как и в случае с моей семьёй, всё будет зависеть от решительности и сообразительности детей Аштии. Разумеется,

в первую очередь её старшей дочери, супруги его величества и матери его высочества.

Мальчишке всего два года. Если возникнет предположение, что государь погиб, за принца, разумеется, будет править регентский совет. Или мать, если ей хватит силы и решимости взять власть в свои руки. Может и хватить — она ведь дочь своей матери, а пример прабабки тем более должен вдохновить… Что-то не о том я думаю. Или о том? Не столь уж важно, спасём ли мы императора или нет — государство будет продолжать существовать, и даже новая династия не прервётся. Однако за то время, которое мне придётся потратить на спасение государя, моя семья…

Нет, точно не о том задумался. Прочь подобные мысли, иначе можно не выдержать.

— Надо бы подыскать место для ночлега, — сказал я Аштии.

— Не рановато? — Она требовательно посмотрела в небо. — Не слишком ли мы близко к месту нападения?

— Они оттуда уйдут. Заберут добычу и уйдут. Ты же сама понимаешь: если это продовольственный отряд, они должны доставить еду регулярной армии. Что им тут делать? Только убедиться, что они вроде как уничтожили всех, кто мог сопротивляться.

— Мы должны убедиться, что за нами не охотятся.

— Охотятся или не охотятся — выбора-то нет. Идя в темноте, можно попасть в болото, в овраги или на открытую местность. А темнеть начнёт уже скоро.

— Странно, я не вижу никаких признаков.

— На севере вечер начинается иначе, чем на юге. Доверься моему опыту.

Она смотрела на меня долго, очень долго. Явно не возражения подбирает, потому что тут госпожа Солор обычно действует решительно и стремительно, как в кавалерийской атаке. И действия, и слова из неё в случае необходимости сыплются без задержки.

— О чём ты думаешь? О Моресне?

— М-м-м… Скорее о Мирке. О Яромире. И Юрии, его близнеце. Ну эти вряд ли растеряются. Вот только смогут по неопытности недооценить опасность, вполне могут. А ты о ком думаешь? О Джайде?

— Нет. Справится ли Джайда или не справится — время покажет. Но это и не суть важно. Я думаю о том, как замечательно, что сейчас пребываю в полном здравии, а не только-только после родов.

— Хм… Тут ты права как никогда.

— Это местечко подойдёт для лагеря?

— Пожалуй.

У меня почти сразу возникла мысль вернуться, чтоб посмотреть по следам — всех ли убили, скольких предположительно взяли в плен и что вообще произошло, нет ли важных знаков. Поколебавшись, поделился идеей с Аше. Та без обсуждений отвергла этот план. И, выслушав её аргументы, я вынужден был согласиться. Да и дело-то было не в согласии — или всем идти смотреть, чтоб приметить всё до последней мелочи, потому что много ли я сделаю один, или никому. Пустая получается затея. Искать знаки надо будет днём, чтоб ничего не упустить. То есть в любом случае сутки потеряем, одной ночью приключение не ограничится. Аштия права.