Пылающие бездны
Шрифт:
На корабле находились: командующий флотом Гени Оро-Моск, ученый Роне Оро-Бер, капитан-пилот и два механика. Последние трое помещались в носовой машинной каюте.
В точке подъема, на Гималаях, в это время царила ночь. Аппарат высоты показывал 50.000 километров над поверхностью Земли.
— Сделаем «обход» Земли в восточном направлении, — предложил Гени.
— Да, это будет не лишнее, — согласился Оро-Бер.
Колоссальный абрис Земли в это время плыл внизу бледно-пепельным пятном неправильной формы, с более светлым восточным краем, закрывая
Машина людей обгоняла плетущуюся черепашьим шажком старушку-Землю.
Внизу, ровным, темно-синим бархатом проплыл Тихий океан, сверкнули под солнечными лучами части разорванного на двое материка Америки и быстро ускользнули из под ног.
Красный, лишенный лучей, шар солнца, торопливо миновав зенит, падал куда-то вниз. Вот он снова погрузился в земную атмосферу, на момент зажег ослепительный пожар и исчез за быстро тающим гигантским полукружием.
В несколько минут сутки миновали и наступила снова ночь.
— Все, как обычно, и ничего нового, — проговорил, позевывая, ученый.
— Ну, а пока старушка-Земля плетется своим проторенным путем, я, полагаю, будет не лишним проведать ее подневольного спутника, — шутливо сказал Гени. — Вы как смотрите на это, учитель?
— Пусть будет так. Эта Луна для нас — настоящая Ахиллесова пята. Возможно, что неприятель, действительно, обратит на нее сугубое внимание.
Санаэрожабль, увеличив ход, направился к Луне, серебристым диском висевшей на черном фоне.
Для находившихся внутри сигары получалось впечатление полной неподвижности, и только измеритель скорости отмечал па светящемся циферблате, что закон инерции преодолевается успешно и скорость движения машины увеличивается прогрессивно.
Вокруг стоял абсолютный мрак, как будто все окружающее было задернуто густым черным покрывалом, изрешеченным тысячами крошечных, спокойных, немигающих отверстий. Человек, незнакомый с обстановкой, даже при самой пылкой фантазии, не мог бы себе представить, что эти пулевые отверстия — звезды, — такие живые, ласково манящие с Земли и такие жалкие, ничтожные отсюда.
Диск Луны заметно рос и увеличивался по мере движения вперед. Позади за кормою корабля, заполнив собою едва ли не четверть горизонта, плыл другой бледно-туманный диск. Он быстро уменьшался в объеме и по мере уменьшения один его край вырисовывался яснее.
Скоро настал момент, когда оба диска сравнялись в величине, ив то время, как впереди лежащий, неудержимо ширясь и все ослепительнее сверкая, как бы
Роне Оро-Бер и Гени Оро-Моск сидели в покойных креслах, погруженные каждый в свои думы.
Навстречу им плыло, неудержимо разбухая, круглое, слегка сплющенное тело, неравномерно, освещенное, с изодранными краями, все испещренное яркими воронкообразными арабесками, — как будто густо усыпанное гвоздями с огромными блестящими, но помятыми шляпками.
Скоро это тело заслонило весь горизонт и как-то незаметно наступил момент, когда слабо ощутилось падение машины вниз.
Проверив могучую заградительно-сторожевую линию судов, начальник флота отдал по хаосографу последние распоряжения.
— Момент, когда наш молчаливый Спутник находится между Землей п Марсом. Хотя и ненадежный, а все же — щит, — заметил ученый.
Гени взглянул на светящийся хронометр.
— Абсолютное время показывает 23 ч. 50 м. Через десять минут должно начаться наше наступление.
— Наше присутствие здесь необходимо? — спросил Роне.
— Нисколько. Я отдал все нужные распоряжения, — ответил начальник флота.
— Тогда — вперед!
Машина, наподобие юркого спутника, понеслась, огибая планету.
Светлые арабески на Луне танцовали бешеный танец, переливаясь как в калейдоскопе и постепенно угасая. Скоро на месте диска осталось слабо светящееся матовое пятно неправильной, расплывчатой формы.
— Оборотная сторона медали! — сказал шутливо ученый.
— Да. Вечные снега, которые с момента своего образования не видели ни одного солнечного луча, — отозвался Гени.
Старик рассмеялся:
— Мне пришла в голову забавная мысль, мой друг. Что, если бы поэты древности, исписавшие томы о красоте царицы ночей — Луны, могли увидеть свою возлюбленную в таком ночном неглиже, так сказать, как вы полагаете, это не остудило бы их пылких чувств?
Гени засмеялся в свою очередь.
— Ваша мысль, учитель, подтверждает лишний раз старую философскую истину, что в мире — «все относительно».
Глава двенадцатая.
Похороны в безвоздушном пространстве.
— 500.000 километров от Земли, — сказал Гени Оро-Моск, следя за измерителем пространства.
— А, наша заградительная линия! — отозвался ученый, выходя из задумчивости.
— Проверим расположение истребителей!..
Начальник флота перешел в соседнее отделение, ученый последовал за ним.
Там, занимая собою целую стену, слабо светился жемчужный экран, в центре которого плыли два сферические тела неравной величины.
Гени и Оро-Бер поместились у аппарата перед экраном и надели на глаза специальные окуляры.
Тела отодвинулись в глубь, выросли и стали отчетливее. Теперь каждый без труда узнал бы в них Землю с ее спутником. Вокруг планет, на равном друг от друга расстоянии, пестрела целая гирлянда точек.