Пылай для меня

Петухова Ксения

В детстве каждая представляет какой будет ее идеальная любовь. Видимо, я осознанно бегу в совершенно другую сторону.

Время когда хотелось тепла и нежности ушло, осталось лишь жажда покоя. И она сжирает сильнее, чем ожидание любви.

Я посмотрела на профиль подруги, мысленно отметив что она в сети, и позвонила.

– Че не спишь? – Спросил голос в трубке. Стало поспокойнее.

– Да так. Добровольно-принудительная ссора. А ты?

– Норм. А у меня Игорь только свалил.

От того, как Алина бегает за этим эгоистом,

стало печально. Все же, какие бы советы я не давала, она сделает по-своему. Это словно зависимость. Но кто я такая, чтобы упрекать? В личной бы жизни разобраться для начала.

Я как можно незаметнее вздохнула, предложив это обсудить:

– Он опять приезжал?

Голос с легкой улыбкой продолжил:

– Ага. Притащил два бочонка вина со своей винокурни.

– Значит, пора тебя навестить. Кто же еще поможет тебе избавиться от такого подарка?

– Буду рада. Слушай, попробуешь поговорить со своим?

Невыносимая тоска вернулась. Захотелось сжаться в клубок, спрятавшись куда-нибудь маленьким котенком, у которого из обороны только милое шипение и жалобное мяуканье.

– Не хочется уже. Мы опять с полуслова завелись. Я даже переодеться не успела. Прямо с порога.

Моя подруга замолчала. Судя по шуму, приступила к мытью посуды. Я прижала колени к груди. Вода стихла.

– Не хочу ныть. – Начала подруга, но замолкла.

– Попробуй, я же ною тебе.

– Короче, я так завидую Ленке!

– Это та сокурсница, которой предки квартиру купили? – С трудом в памяти вытаскивая из горы описаний друзей Алины нужное, уточнила я.

– Ага. Знаешь что ей подарили за окончания курсов визажиста? Машину. Прикинь? Машину!

– И что?

Подруга шумно вздохнула, немного тише продолжив:

– Я понимаю, что родителям тяжело. Блин, они и так оплачивают мне учебу, отец вон на вторую работу устроился. А все потому что мозгов не хватило поступить самой! Это не благодарно – просить их о чем-то подобном с моей стороны. И я ведь лучше ее во многом, но даже наши общие друзья выбирают ее. Мне кажется, если я на операционном столе лежать буду, а эта сучка вечеринку устроит, то все друзья у нее тусить будут. Мне не приятно это. Может людям это во мне и не нравится, то, что я постоянно ною?

– Ты завидуешь девочке из богатой семьи, которой все достается легко? Алин, а что будет, когда она останется одна?

– Не останется! – Голос задрожал. – Они с Игорем вместе из бара уехали.

От всхлипываний близкого человека стало тяжело на душе.

– Она покупает любовь. Может быть даже она интересная девушка, может быть красивая, я ее не видела. Но если вдруг у нее закончатся деньги – она станет самой несчастной в мире. Потому что увидит насколько лицемерные люди ее окружают.

– Да лучше бы она сдохла! – Вскрикнула Алина, зарыдав сильнее. Я молчала, не находя слова. Девушка немного успокоилась, жалобно продолжив: – Я гадкий человек. Жалуюсь, желаю другому плохого. Поэтому меня Игорь не любит.

– Ты

очень добрая и ранимая. Просто мало кто знает тебя настоящую. В том числе Игорь. Даже когда тебе плохо, ты смеешься. Это очень сильная черта в тебе. Я горжусь тем, что у меня такая подруга.

– Прости. – Алина шмыгнула носом, тише повторив: – Прости. Тебе сейчас тоже плохо, а я вываливаю на тебя свое дерьмо.

– Зато мы можем друг друга поддержать. И это самое ценное. – Я услышала как девушка улыбнулась и вздохнула с облегчением. В доме послышался шум шагов по комнате. – На самом деле я не знаю что делать. Знаешь, я не тот человек, который может давать советы. У меня у самой сейчас жуткое месиво в сердце. Сама себя в эту ловушку загнала. Хотя говорили к чему приведет все вокруг, даже ободранная собака под забором кажется об этом что-то лаяла.

– У меня так же. Игорь три дня игнорил. А сегодня приперся такой красавчик. И делает вид словно ничего и не было. Это после того, как уехал с этой тварью у меня на глазах.

– Он поймет что потерял потрясающую девушку, когда окончательно растоптает твою любовь.

Голос нерешительно замер, а затем продолжил с усмешкой:

– Прикинь, я даже не брилась. Все сделала, чтобы отказать ему. И не смогла. Блин, хотела даже выкинуть его за дверь! Чтобы не трогал меня. Чтоб валил к своей “этой”.

– Взять бы билеты куда-нибудь подальше и свалить с тобой вместе от них.

– Нас Анатолий Павлович из-под земли достанет.

Мы рассмеялись.

Луна выкатилась полумесяцем, освещая каменную дорожку и мелких ящериц, копошащихся в траве.

Дверь приоткрылась, столкнув меня с крыльца.

– Перезвоню. – Коротко предупредила я Алину, встав. Завершила вызов, повернувшись к мужу.

– Долго тут морозить придатки собираешься?

– А то ты ими воспользоваться планируешь.

– Лечиться потом замучаешься. Идем спать.

Я поплелась следом, закрыв дверь.

Домик делился на два отсека – кухня и уборная в конце помещения и зал совмещенный со спальной комнатой посередине, немного вытянутый. Единственное окно, пробитое для придания жилого вида, занавешено темным тюлем.

Если идти вдоль помещения, то сначала проходишь зал с телевизором и скрипучем диваном, затем огибаешь кровать, прижатую к стене, и попадаешь на кухню, закрытую раздвижной дверью. Узкое помещение коридором уводит в уборную.

Из-за своей конструкции это плохо отапливаемый дом, имеющих толщину стен чуть больше ширины входной двери.

Я переоделась, готовясь ко сну.

– Почему ты хочешь развестись? – Тихо спросил парень, укладываясь рядом в промерзшую кровать.

Потому что любовь должна быть кайфом, а не ядом. У меня кончились силы на поддержку постоянно жалующегося на жизнь человека, при том что самой тоже очень тяжело. Осталось лишь полное разочарование в выборе. Оно сжирает беспощадно сильно, а я чувствую лишь нарастающее безразличие.