Пыль
Шрифт:
Через некоторое время из высокой арки высунулась голова. От тени массивного навеса она казалась совсем чёрной.
— Вы кто?
Ян оробел от прямого вопроса.
— По… Именем…, там это… Закон!
— Я полицейский, — заявил Здал. — Мы представители РФ.
— Российской Федерации.
— Точно. Производим осмотр территорий и граждан, живущих на них.
— России?! — воскликнула голова и скрылась, затем послышались торопливые выкрики, — Дождались, дождались. Воскрес мир…
Послышался скрежет распечатывания замков и засовов. Дверь отворил мужчина, стриженный под горшок, с острым подбородком и длинной
— Случились братцы… — протянув руки на встречу воскликнул облачённый в балахон, — Всё по предначертанному. По предсказанному всё случилось. Братцы! — восторженно кричал он, — Воспрянет мир новой мощью…
Здоровяк втиснулся в узкий и низкий коридор, сгорбившись он заполнял собой всё пространство.
— Не застрял? — усмехнулся над ним Здал.
Коридор был хорошо освещён, но без единого огонька или факела. «Фонарь!», — заметил Здал.
— Нет. Светятся стены. — сказала Мила.
— Чёрт, а они каменные.
Никто ни Ян, не Мила, ни Здоровяк и не Здал никогда в своей жизни, не видели такого чистого света. Свет был повсюду не было даже намёка на тень от чего ни будь, или кого ни будь.
— Ым. На самом деле всё очень просто. Это старая технология. — в спокойном темпе человек в балахоне, Фёдорыч так он представился позже, говорил с малозаметным прикусом. — Это старая технология, мы просто, э-э. Ну подключаем электричество и. Точнее. Проще говоря это… ох-х. Электропроводная краска. Краска, которая проводит электричество и отдаёт накопленную энергию светом. Свет излучается в обе стороны и создаётся ощущение что светятся покрашенные камни. Вот как-то так. Хотя я точно не знаю краска, стены это не моё.
— Вот это да. — изумлённо сказал Здал, — Впервые такое вижу.
— Старая технология. У нас этой краски на пять сотен лет вперёд ещё.
— И вы не думали ей поделится? — сказала Мила.
— Ничего нового у нас нет. Мы ждали и не могли рисковать. Раздать всё и остаться не с чем.
— Чего вы ждали? — спросил Здал.
— Так что, всё что у нас есть, всё старьё. Наследие прошлого, а нового у нас ничего нет. — Фёдорыч ушёл от ответа.
— Чёрт возьми. Энергия — это же… как фонарик я свой накачивал. Как? У вас наверно сотня людей эти штуки крутят. — Поинтересовался Ян, вспоминая свой разбитый фонарик.
— Э-э. Какие штуки?
— Ну эти… — Ян показал рукой как он накачивал фонарик.
— У нас есть угольная электростанция. Там на дне. Не знаю сколько людей там работает. Может и сотня, но вряд ли. И никто из них ничего не крутит, хотя… Может быть и крутят. Вот это всё электричество, там, шахты, уголь — это всё не моё.
— Но у вас есть своё электричество. Я раньше об этом только в книжках читал.
— У нас всё от угля: электричество, отопление — угля у нас много, навалом. — Фёдорыч посмотрел на Милу, — Углём мы тоже ни с кем делится не собираемся.
Коридор вывел к обрыву. Круглые стены трубой огромного диаметра пронизывали гору. По центру на толстых тросах тянулся груз. Спираль, ограждённая парапетом резьбой, взвинчивалась по стенам. Стены были покрыты люминесцентной краской и всеобъемлющий свет заполнял пространство до самого дна. Казалось свет проникал повсюду, обволакивал и исцелял.
— Райские угодья.
— Чёртов рай без окон, без дверей. Без неба.
— Тебе нужно небо.
— Да хоть какое. Без неба как в могиле.
Они долго поднимались по стезе вверх пока наконец не добрались до платформы возвышавшейся над колодцем света.
На платформе их встретил уже другой человек в просторном одеянии. На голове у него был белый колпак со свисающими по плечам лентами, а на груди и до живота висел крест, выкованный будто из солнца. На лице этого человека, не было морщин, но густая пепельная борода, равномерно стриженная на скулах и подбородке, выдавала его почтенный возраст; а перстни на холёных пальцах высокий статус. Жестом он пригласил за стол, накрытый блюдами из рыбы и мяса, фруктами и овощами. На столе стояли графины с вином и чарки из того же солнечного материала что и крест.
— Пожалуйста, — произнёс он учтиво, — садитесь.
Пришедшие распределились во круг стола один Фёдорыч остался стоять подле.
— Вы, наверное, очень голодны? Пожалуйста…
В воздухе витал чарующий аромат, пленяющий пустые желудки. И все склонились, выражая уважение сытным тарелкам. Только макушки кивали в такт чавканьям.
— Да, путь сюда был долог…
На макушке Яна казалась проплешина, вид метавшегося то вверх, то вниз белого оазиса, по средине засаленных волос между оттопыренными ушами, заставил усмехнутся и тут же смутится гостеприимного хозяина. Но никто этого не заметил.
Здоровяк засунул окорок себе в рот, кусмень был настолько большой, что не влезавшая в рот часть торчала, вырисовывая в воздухе замысловатые фигуры.
Мила кушала аккуратно, но быстро. Она перемалывала аппетитные кусочки рыбы, тонкими, стройными пальчиками брала пухлые пшеничные лепёшки, и успевала бегать глазками по остальным деликатесным блюдам. Настолько увлекательно было гастрономическое путешествие.
Только Здал ел мало, а прожёвывал долго. Склоняясь над тарелкой, он смотрел исподлобья на своих забывшихся товарищей и на хозяина этого застолья и пытался понять: «За что же так с ними?». Здал понимал, что нельзя много есть, сразу захочется спать — вот уже и Ян с Милой наелись и клюют носами. Он посмотрел на Здоровяка, «Вроде бодрый… Если что мы… — Здал огляделся: стены описывали идеальную окружность, по всюду были выщерблены тоннели, по спирали ходило множество людей. — Если что мы пропали.». Подытожил Здал и засунул себе в рот кусок чего-то аппетитного и сочного прожевал, проглотил затем запил вином.
Здал не чувствовал голода и усталости сна, в его голове был лишь один вопрос, который мучал его, настойчиво требовав немедленного ответа: «За что это всё?!».
— Непонимание рождает подозрение, а подозрение выливается в тревогу, — уставившись на того, кто сидел во главе стола заявил Здал.
— Очень интересная мысль. И как же объяснить ваше высказывание?
— Старец, почему вы нас так встречаете?! — натужно выкрикнул Здал.
— Какой же я вам старец. — приглаживая бороду, окольцованными изумрудами, пальцами. — Мне всего сорок, ну может с хвостиком, но я никак, не старец. Здесь прекрасные условия для жизни и всё равно люди долго не живут. В низу угольные шахты и печи. От угольной дымки люди быстро стареют и умирают. А угольные пыль, она такая, вздымается до самого верха, проникает во все щёлки и поры. И потому старцев у нас просто нет.