Пыль
Шрифт:
Денарий двигался, все еще обремененный человеком, сидящим на нем, но уже без его рук, удерживающих его. Он увидел, что руки мужчины обхватили что-то, похожее на золото, но, скорее всего, бронзу. Лицо мужчины выражало злобную угрозу. Его добрый глаз был яростным шаром ненависти.
И тут Денарий увидел руку на другом конце бронзового предмета, который он теперь узнал как подсвечник.
Лицо Мартина было покрыто бисеринками пота, а его маленький мальчик тяжело дышал, и на его чертах застыл ужас. Он успел отпустить подсвечник за
Вид его сына, которого ублюдок, сидящий на нем сверху, жестоко бил кулаком в рот, привел Денария в ярость, которую он никогда не испытывал и не думал, что способен на нее, и если этот кошмар когда-нибудь закончится, он надеялся, что никогда не испытает его снова.
С глубоким, рычащим воем ярости и ненависти, обе руки Денария вырвались и схватили голову мужчины с обеих сторон. Мужчина не был готов к этому, и шокированное выражение его лица могло бы показаться комичным, если бы не ассоциировалось с такой жестокостью.
Шипение и ворчание - это все, что смог вымолвить Денариус, когда он сел, схватив голову мужчины в свои руки и не обращая внимания на рев боли в животе, когда рукоятка ножа прижалась к другому мужчине, вдавливая лезвие все глубже в его живот. Но эти боли были сейчас далеко, они происходили с другой частью его самого, порядочным человеком, который поклялся помочь человеку, спасшему ему жизнь, и теперь умирал на полу, а не с отцом, который боролся до последней капли своей жизни, чтобы спасти свою семью и покончить с этой гнидой.
Рот мужчины начал складываться в "о", когда Денарий приблизился к нему, а его хороший глаз расширился сверх стандартных пределов. Пустая глазница рядом с ним сочилась, и Денарий сосредоточился на болтающемся побеге.
Его зубы впились в глазное яблоко.
Между зубами Денария раздался высокочастотный визжащий звук, когда они вгрызлись в мягкое мясо глаза, жидкость и гель вырвались через боковые стенки, раздробив его между коренными зубами. Мужчина тоже кричал, его прогорклое дыхание било прямо в лицо Денарию. Но ему было все равно. Он видел только красную ярость, когда скрежетал зубами по расплющивающемуся глазному яблоку, а его резцы начали перекусывать пуповину надвое.
Кровь брызнула, когда Денариус рванул его голову назад по дикой дуге, его крик перешел в рычание. Другой человек потерял всякое внимание, кроме того, которое было направлено на его выбитый глаз. Он схватился руками за лицо, кувыркаясь назад от Денариуса и падая на пол. Но Денариус не прекратил наступать. Он вскарабкался на мужчину сверху, его зубы все еще были обнажены, а глазная жидкость капала из зубов, когда он с рычанием наклонился над ним.
Мужчина начал замечать его, но только сейчас. Он все еще завывал и держался за лицо, но его оставшийся глаз сфокусировался на Денариусе, ненависть и страх присутствовали в равной степени.
Денариус
"Мудак тронул моего ребенка, этот мудак сдохнет!" завыл Денариус в дикой ярости, используя иностранный термин, который он слышал от мистера Джеймса еще в тюрьме.
Ни один термин не казался таким подходящим.
Мужчина, казалось, втягивал воздух, чтобы заговорить или закричать еще, когда лезвие вонзилось ему в грудь. Раздался хриплый свист, когда воздух вышел из его легких, а рукоять уперлась в грудь. Мгновение спустя из его рта, как багровая лава, хлынула кровь, стекая по бокам лица на пол, а также в пустую глазницу. Денарий вырвал клинок и с безумной энергией снова и снова вгонял его в человека. Кровь свивалась в веревки и нити, пока он работал, не замедляясь, пока боль в нутре и потемнение по краям зрения не вернули его к реальности его тяжело израненного состояния.
Когда Мартин поднимался на ноги, зажимая рукой разбитую губу, Денарий вогнал нож в горло мужчины, перерезав адамово яблоко, и оставил лезвие там. Подойдя к сыну, он попытался дотянуться до него, но упал на бок.
Марлена была там, судя по ее виду, все еще в оцепенении, но уже приходила в себя. Она положила руку под голову Денариуса, прижав его к себе, а Мартин крепко обнял отца за грудь, заставив Денариуса поморщиться от боли. Мартин отстранился, посмотрел вниз на раненый живот отца и начал плакать.
"Папа?" - пролепетал мальчик и остановился. Он не мог больше ничего сказать.
Денарий положил руку ему на плечо и сжал.
"Все будет хорошо, Мартин", - прошептал он, ощущая на языке вкус меди. "Мы будем в порядке".
В этот момент все они услышали гогочущий смех человека в проходе перед светящимся черным кубом. Человека с паукообразными ногами, выходящими из его спины, и зияющей раной рта, чавкающей и капающей в центре его груди. Человек с огромным красным глазом, влажно мигающим на лбу, прямо под вздернутой шляпой-котелком.
Все они начали кричать.
ЧАСТЬ VII: Пробуждение
36
Шаги существа Дрири щелкали по деревянным доскам пола, влажный, булькающий звук, который, казалось, быстро вырывался из груди ужаса. Глаза Дрири закатились и затрепетали, на мгновение вернувшись в фокус, а затем снова погасли. Его лицо исказилось в агонии, но все же из его залитого кровью рта вырывался какой-то маниакальный смех, тихий и совершенно безумный. Его борода была покрыта багровым налетом.