Пыль всех дорог
Шрифт:
— Кто-то из неизвестных магов сделал формулы-невидимки. У меня нет предположений, кто это, и надо бы его найти. Далее. Я поняла, что в том дальнем будущем уже нет никаких забросов земных агентов в Лангато — по крайней мере, в Восточную Империю. Надо пообщаться с вашим Кунецовым и его двойником — наместником. Что за реальная личность, чем дышит и так далее. Это ведь возможно сделать в нынешнем совмещении с Лангато?
— Это могу сделать я. — Сказал Ковалев. — Кузнецов меня знает. Удивится, конечно, появлению, но это самый разумный выход. Вы, Марина, останетесь тут.
На
«Могла ли я попрекать ее тем, что она плохо ведет себя или не слушается, тогда как за гранью Мироздания осталось другое дитя?.. Могла ли я возненавидеть Джара за то, что вынужденно осталась рядом с ним? Нет, не могла ни то, ни другое, ни в коем случае…»
— Плохой план. — Произнесла она вслух. — Я видела ситуацию изнутри. Я должна быть там лично.
Мужчины заговорили разом, а домофей вспрыгнул на стул и упер руки в боки.
— Э! Мариен без меня никуда! Только попробуйте!
— Сиди уже, вояка! — Махнул рукой Таипов, а майор подумал, что зря он недооценивает коротышку.
В своем родном мире малыш-домофей обладал уникальным свойством — невидимостью, мог проникнуть куда угодно, договорившись с любым домом. Научился обращаться с пушеневым огнестрельным оружием и, кстати, лично прикончил зеркального тезку Скворцовой. Красивой пулей в лоб, последней в магазине пистолета. Так что не стоило пренебрегать помощью Дигена: мал, да удал.
— И опять-таки, подождите! — Снова повысила голос Скворцова. — Есть нюансы, с которыми невозможно разобраться в нашей ветке времени. Главный вопрос: почему я осталась там?! Меня в Лангато удерживало сознание мага Тавеля. Его жизнь поддерживала аппаратура Псевдомагов. Если они были разбиты, а штаб-квартира уничтожена, то с большей долей вероятности, последствия их экспериментов тоже стерли с лица земли. Рано или поздно меня бы выкинуло домой, потому что антитела к альбумину «Б» скопились бы в достаточном количестве. Так?
Альберт Иванович только начал познавать свои магические способности, унаследованные от Берт-Тсо. Он не умел строить формулы, и в этом отношении годился пока только в жалкие подмастерья Вите Полянскому. На вопрос Скворцовой он не мог дать однозначного ответа.
— Полагаю, так. — Осторожно кивнул он и повернулся к Жуку. — Марк, будь другом, выключи кондиционер, тут холодно.
— Так я его не включал! — Возразил Марк.
— Да? Ну, ладно. Вообще же я подумываю о своем путешествии…
— И не думайте. — Марина говорила вполне искренне. — Выдать хотите, кто такой Дзохос, и подставить Са-хан? Помните, Путешественники не отменяли свой Устав, и то, что респектабельный Дзохос и выживший нарушитель Устава Берт-Тсо — один и тот же человек, никто из них не знает. Где гарантия, что вас не выследят?! В новой версии будущего так и не нашелся Леша. Вам не нужно туда вмешиваться.
Услышав имя сына, Таипов снова испытал болезненный укол в сердце. Да что ж такое…
— Опять плохой план. — Майор тоже начал слегка замерзать, встал
Краешком глаза он видел, что с Таей происходит что-то не то. Она как будто сжалась, и сдерживала себя, чтобы не начать вертеться по сторонам, озираясь в опаске.
— После выяснения всех обстоятельств ты хотела попасть в свое непосредственное прошлое? — Задал вопрос Ковалев, протягивая девушке стаканчик с чаем.
— Да. Когда буду точно знать, что делать.
— Что будет потом с твоими сопровождающими, если все удастся?
— Я исчезну, а их… выкинет обратно.
— Куда именно? В свою реальность или же предыдущую конечную точку?
Тая так и не взяла стаканчик из рук Ковалева.
— В свой мир, с расхождением в миллисекунды, не больше…
Допустим, так. Но у Скворцовой теперь нет двойника. А вдруг она все-таки не впишется?!
— Если кто имеет право тут рисковать собой, так это я. — Валентин нисколько не лукавил, произнося эти слова. — На всякий случай готовьте Ольшанского, пусть подстрахует…
Договорить Ковалев не успел. В кабинете внезапно стало так холодно, что появился пар от дыхания людей. А потом в воздухе заискрился иней, собирающийся в мерцающий контур фигуры.
ГЛАВА 9.
Как снег на голову
Первый визит Его мохнатого Величества Пушехвоста Восемнадцатого, в Озерный Дом, как раз перешел к неофициальной части. Протекала оная в кабинете принца-консорта барона Готтара, который предпочитал брутально именовать кабинет «берлогой», свободной от женского вмешательства, включая уборку на письменном столе и вытирание пыли.
Сейчас на исконно мужской территории находились двое: сам принц-консорт и его гость. Хозяин «берлоги» был человеком, а вот гость носил прозвание «пушень» и внешне напоминал здоровенного хомяка размером с бобра-переростка; только хвост был не хомячий, «пупочкой», а толстый, как полено, да еще и пушистый. Голова, впрочем, для обычного хомяка была великовата — чай, не зверушка какая, а разумное существо, мозги имеются, а передние лапки выглядели почти как миниатюрная копия человеческих рук, только с прозрачными коготками вместо ногтей. Все изделия, созданные пушеневыми ручками, будь то кружева, драгоценные украшения или увеличительные приборы, стоили очень дорого и быстро распродавались. Пальчики тонкие, глазки зоркие, работа филигранная! Заказов хоть отбавляй на всю Восточную Империю, а теперь вот и западные рынки освоили.
Песочного цвета шкурка пушеня имела особые, уникальные свойства: в минуту сильного эмоционального потрясения, радости, страха или просто хорошего настроения она начинала издавать ароматы изысканных духов. Уход за шубкой требовался немалый: расчесывание, умывание, купание и умащивание специальным растительным воском. К одежде пушени были равнодушны (еще бы, шуба-то на тебе!), но головные уборы приветствовались. Вот и сейчас на маленьком монархе Степного Дома красовался его любимый малиновый берет, надетый набекрень.