Пыль всех дорог
Шрифт:
Не прощаясь, Скворцова села за руль «Фокуса» и, коротко посигналив, уехала.
В полном смятении Валентин вернулся в кабинет Альберта Ивановича, где Тая уже дала согласие на полное медицинское обследование, на которое, скорее всего, уйдет весь день.
Так и получилось. В Пермь вернулись уже после семи вечера, заехав в ресторан «Микс», где Диген, пыхтя, согласился с Тха-Сае по поводу нелестного вердикта для кофе.
— У тебя, похоже, чуйка работает! Хоть я и не могу терпеть Марка с его баночками для анализов, он тут проверил
С этими словами Диген плюхнул на стол бумажный пакетик, из которого вывалились кофейные зерна.
— В лаборатории доказано! Робуста, да еще фиговая, с хлорогеновой кислотой какой-то, она и горечь дает. А написано другое на пачке! Арабика, сто процентов! Жулики!
Девушка улыбнулась:
— На заборе вокруг рыночной площади в Галле тоже много чего написано, но верить не стоит, а иногда — и читать!
Диген не успокоился, пока она не перенюхала все упаковки кофе в кладовой ресторана и не отбраковала две трети.
— Хорошая хозяйка, Ковалев! — Хитро подмигнул домофей, лично провожая дорогих гостей до дверей ресторана. — Держи меня в курсе, что там и как завтра!
Майор сделал вид, что про «хозяйку» ничего не расслышал, и открыл спутнице пассажирскую дверцу «Дастера».
Во дворе дома он дал Тае ключи от квартиры, а сам поехал банальным образом искать место для стоянки. Под окнами нынче все было плотно занято.
Нашел, обрадовано втиснулся так, чтобы не заехать на газон, пошел обратно, по дороге заскочив в магазин за минеральной водой. А на углу дома его ждали.
Черный «Ленд Крузер Прадо» был хорошо знаком Ковалеву, как и его номерные знаки. Аресов-старший собственной персоной, не иначе.
За рулем был сам Сергей Михайлович. Стекло в дверце с водительской стороны опустилось, и Валентин услышал:
— Садись, майор. Поговорим…
Глава 8.
Планы и их изъяны
— Добрый вечер, Сергей Михайлович. — Вежливо поздоровался Ковалев, подходя к черному «Прадо».
Сергей Михайлович Аресов, отец бывшего мужа Скворцовой, являлся приметной личностью, и не только на уровне Перми и даже Пермского края. Финансово-политический мастодонт, начавший строить свою империю на берегах мутных вод последнего десятилетия прошлого века, будучи уже в зрелом возрасте и имея сына. Сколь многие исчезли в грязных и опасных водах дикого капитала и преступности, не удержавшись на плаву или даже расставшись с жизнью, подсчету не подлежит. А Аресов не просто выплыл — он еще и мосты навел, где надо.
Сейчас ему было под семьдесят, но никто бы не дал этому седовласому красавцу с тяжелым, жестким взглядом и поджарой статью хищника более пятидесяти лет с виду. Жена, одна из первых в распадающемся Союзе моделей, женщина неземной красоты, была, честно говоря, выставлена Сергеем Михайловичем за дверь, когда сын Анатолий еще ходил пешком под стол. Произошло это после
Любовь, конечно, зла — полюбишь и парнокопытное. Но брак рассыпался. Аресов-старший, души не чая во внучке Даше, принял сторону бывшей невестки и помог с организацией и продвижением бизнеса. Они очень тесно и по-родственному общались, в то время как семья Скворцовой перебралась в Калининград. С Дашей Сергей Михайлович проводил времени раз в десять больше, чем ее родной отец.
Когда в прошлом году к Марине проявили открытый интерес спецслужбы, с Аресовым пришлось разговаривать отнюдь не Ковалеву или его непосредственному руководству, а фигурам совсем другого масштаба. Предел откровенности в тех беседах остался для майора тайной, но можно было догадаться — откровенность максимальна.
Валентин сел в черный внедорожник, Сергей Михайлович крутанул руль, выезжая из переполненного автомобилями двора и затем останавливаясь метрах в десяти, на стоянке у продуктового магазина.
— Что на сей раз? — Спросил Аресов, глуша двигатель и поворачиваясь к майору. — Начальство твое клялось и божилось, что Маринку больше не тронут. Раз в месяц она ездит к вам отмечаться… то есть, на собеседование за каким-то рожном…
— Не за рожном, Сергей Михайлович, а для ее же безопасности.
Глаза стального цвета сурово вглядывались в собеседника.
— Безопасность я и ей, и внучке обеспечу сам.
Ковалев знал, что Аресову-старшему это по силам, и частная охранная фирма за Скворцовой присматривает. А то, что данная фирма порой оказывает клиентам не совсем легальные услуги по наблюдению и сбору сведений, так сие майору и его начальству тоже было прекрасно известно. Но — при всеобщем равенстве перед законом у нас одни всегда «равнее» других, а потому на данный факт глаза, кто надо, закрывали, по распоряжению «сверху».
Валентин промолчал.
— Ладно, не суть. — Сквозь зубы процедил Аресов. — У меня два вопроса.
С этими словами он достал из внутреннего кармана ветровки сотовый, и, проведя пальцем по экрану, указал Валентину на серию фото. Угу, профессионально и очень быстро: Ковалев и Тха-Сае — у подъезда дома Скворцовой (съемка ночью среды, когда они уже выходили), и в сквере у Оперного театра (съемка свеженькая, утренняя).
— Вопрос первый: что за девица? Я в личную жизнь Маринки не лезу, но девица шибко похожа на ее… — Аресов поморщился, — нового приятеля. Жаровский не был женат, официально детей у него нет. Или есть?.. Я хочу это знать. На всякий случай. Уж не говорю про то, что факт твоего появления с этой девицей у Маринки, а потом у своей конторы, меня настораживает.