Пыль моря
Шрифт:
– Что бормочешь, падаль! Говори понятно, – и с этими словами он поднял тяжёлое ружьё.
Старик распростёрся у ног пришельцев. Остальные последовали его примеру и тихо завыли тонкими голосами.
– Кто может говорить со мной на китайском или маньчжурском языке?
Вперёд подполз пожилой на вид человек с плоским коричневым лицом.
Не поднимая головы, он стал говорить какие-то слова, отдалённо напоминающие китайские. Мишка подошёл и встряхнул мужчину, приподнял и поставил на ноги. Они не держали и подгибались. Для придания ногам
С большим трудом Тин-линь добился, чтоб его поняли. Мужчины закричали на женщин и те понеслись собирать еду и таскать воду. Путников отвели в самый лучший дом старосты. Всех жильцов выгнали, а сами расположились на лавках и канах. Вскоре притащили почти новые халаты и еды.
– Ну что, пока всё идёт хорошо, – заметил Мишка.
– Нагнали страху, теперь бояться нечего, – ответил Тин-линь, довольно орудуя палочками.
– А мне жалко их, – молвил И-дун и с опаской глянул на хозяина.
– Жалко и мне, но иначе нельзя. Маньчжуры и так строже с ними обходятся. Хуже будет, если заподозрят недоброе.
– По всем правилам надо бы побить одного-другого. – Мишка с трудом справлялся с палочками. Он до сих пор не мог привыкнуть есть из миски этими тонкими и неудобными палочками, и предпочитал орудовать руками. У Дау он нарезал себе ложек, но теперь ещё не успел, и приходилось выкручиваться.
Облачились в корейские халаты с колпаками на головах, вышли на улицу. Навстречу засеменил староста Хан Бонг Чоль. Рядом топтался деревенский толмач. Поминутно кланяясь и бормоча что-то невнятное, они семенили сзади. А Мишка осматривал деревню и лодки, вытащенные на песок.
Сели на перевёрнутую лодку и поманили толмача.
– Часто тут плавают джонки купцов? – спросил Тин-линь.
После недолгих переговоров толмач ответил, что редко, но скоро ожидается. Как скоро – никто не понял. Толмач показывал четыре-пять пальцев и все решили, что через пять дней.
Долго беседовали, расспрашивая о джонках, купцах и маньчжурах. Маньчжур здесь видели один раз, и с тех пор эта встреча тяжёлым грузом давила на деревню. Двух молодых рыбаков утащили с собой, а вскоре труп одного выбросило море в трёх ли от деревни. Узнали, что в дне пути на восток находится другая деревня, побольше, и там могут быть маньчжуры.
Тин-линь обеспокоился, но не подал вида. Делать было нечего, как выжидать, надеясь на купца с джонкой.
На пятый день отдыха сразу после полудня Ювэй примчался с окраины деревни и со страхом в глазах прокричал:
– Кто-то идёт сюда! Человек шесть-семь. С ружьями!
– Вот собачьи души! Неужто маньчжуры? – Мишка вскочил и, схватив оружие, выскочил их хибары.
Поднялись на бугор и увидели группу вооружённых людей, подходящих к деревне. Зоркие глаза Мишки разглядели маньчжурских солдат. Деревня словно вымерла. Только тут Мишка заметил это.
– Донесли, собаки! Ну, погоди! Дай отбиться, а там посмотрим!
До солдат оставалось
– Что делать, братцы? – спросил Мишка побледневших товарищей, – Бежать поздно, перестреляют, да и не готовы мы к такому. Отбиваться придётся. Что скажете?
– А что здесь скажешь? На пощаду надеяться нечего. Маньчжуры не затем сюда тащились. Надо биться, – и Тин-линь удобнее улёгся за кустом, раздвигая ветки. – У нас три ружья, нападения они не ждут. Может, повезёт нам и сейчас.
– Только не трусить, – зловеще шепнул Мишка. – Если что не так получится – саблями пробиваться станем.
Солдаты подходили неторопливо и безбоязненно. Впереди шагал их начальник, его сабля болталась у ног.
– Пока они изготовятся к стрельбе, мы успеем перезарядить ружья, – молвил Мишка, – Целься лучше. Я беру первого, а вы остальных по очереди. И все разом.
– Не близко ли подпускаем? – спросил Тин-линь, явно нервничая и опасаясь. Лицо стало бледным, веки мелко подрагивали.
– В самый раз. А то с перепугу попасть не сможете. И-дун? Ты бери третьего, цель в живот, так вернее будет. Как выйдут на травку, так и пальнём. Только не спешите.
Слышались голоса и тяжёлый топот солдат. Мишка прицелился в грудь старшего и расслабил мышцы. Наконец маньчжуры подошли к условленному месту и Мишка, не таясь, сказал спокойно и даже буднично:
– Помоги нам пресвятая богородица. Пали!
Нестройно громыхнул жиденький залп. Дым рванулся в сторону.
– Заряжай, быстро!
Впереди кричали и бежали маньчжуры. Один остался лежать на траве. Ещё один согнулся и, бросив ружье, шатался на непослушных ногах. Его с трудом тащили двое солдат.
– Кто промазал, с такого расстояния не смог попасть! – Мишка кричал на своём языке, не задумываясь, что его никто не понимает.
Перезарядить не успели, а маньчжуры скрылись в кустарнике. Из них рванулись дымки и донеслись выстрелы. Пули взвизгнули, взрывая фонтаны песка и земли.
– Плохи наши дела, – заметил Мишка, – Так они нас могут выгнать на открытое место. Сидите здесь и осторожно наблюдайте. Покажутся – не зевайте. Но бейте наверняка. Я поползу стороной. Может, удастся с боку зайти.
Мишка полез назад и вскоре зашуршал в траве. Изредка из кустов срывался дымок и гремел выстрел, но никто не высовывался. Тин-линь не отвечал и внимательно глядел в кусты. Мишки нигде не было видно.
Так прошло с полчаса. Маньчжуры боялись выходить на открытое место. Их начальник лежал в траве совсем близко и не шевелился. Вдруг маньчжуры закричали, и тут раздался выстрел. Мишка скосил ещё одного врага. Те ответили выстрелами. Кусты зашевелились и Тин-линь выстрелил в них. Враги уползали, но их не было видно. Мишка ещё раз стрельнул. Затем всё стихло. Далеко впереди показалась группа убегающих маньчжур. Кого-то несли на руках. Тин-линь сосчитал четырёх врагов.