Пыль и бисер
Шрифт:
— Ксюшенька, ангел мой, если оглашения пройдут до 20-го, мы успеем обвенчаться перед постом.
— Да, — рассеянно соглашалась я.
— Нам не очень нужна пышная свадьба?
— Как Вам угодно, Петя. — свечей-то сколько сегодня…
— Петя, перед каким постом мы успеем обвенчаться? — я задала вопрос уже на пороге лавки — сегодня я соображаю медленнее носорога.
— Перед Петровым постом. 3 июня. — профессионально
— А… да… — я уже вошла в двери. — Как 3 июня? Меньше месяца же осталось? Разве так можно?
Он рассмеялся детским счастливым смехом.
В лавке на меня испытующе смотрели сразу три пары глаз. Вместо ответа я стянула с руки перчатку.
— Вот это да!!!! — ухнул совой Авдей.
— Лоб подставляй, чудила, проспорил. — буркнул Данила.
Из чулана послышались всхлипы Фёклы, а я уткнулась лицом в грудь Фрола.
— Что же я наделала, Фрол Матвеевич…
— Будет, будет, Ксения Александровна… — он после некоторого колебания погладил меня по голове и крепко прижал к себе. Жизнь необратимо менялась, и нам обоим было жутковато перед неизвестностью.
С вечера же меня вдруг начали опекать. Первой, как ни странно, выступила дотоле почти безмолвная Фекла.
— Барышня, Вы вот как хотите, а приданное надо справлять. Замужней то негоже, как монашке в келье жить.
Я аж опешила — она в лучшем случае здоровалась, а любую помощь оказывала без лишних слов.
— Ну у меня есть тут… — Я неопределенно махнула в сторону сундука. Там накоплено четыре летних платья, два визитных, два прогулочных. Белья еще несколько смен.
На меня посмотрели с укоризной.
— Да как же без посуды, полотна, рушников? У нас в деревне последняя девка идет под венец со своим добром…
И понеслось…
Мои жиденькие накопления начали таять, как масляный торт на солнцепеке. Фёкла, ориентируясь исключительно на советы своих односельчанок, служащих в богатых домах, собирала мое приданное, как хорошая старшая сестра. Перво-наперво купили новый сундук. Туда отправились несколько (еле уговорила остановиться на трех) комплектов постельного белья с ручной вышивкой, пять подушек, одеяла, перина, нецензурное количество полотенец (здесь я уже сдалась и махнула рукой). Между ними разместили чайный сервиз (на 12 персон из приданного Анфисы Платоновны), столовый сервиз на 24 персоны от фабрики Кузнецова (200 рублей. Ненавижу эти старые добрые обычаи). Закончился сундук, купили новый. Туда складывали одежду, включая новую, по каталогу выбранную обувь (от 15 рублей за пару полотняных туфелек). По зрелом размышлении и элементарных познаниях в истории родной страны, я пришла к выводу о необходимости пафосного траурного туалета. В лоб говорить домочадцам, что в октябре мы все наденем черное, не стоило, но запас карман не тянет.
О, сколько всего я услышала от портнихи, пока
Тем временем приблизился день нашего театрального триумфа. Ну или провала, к чему я была более готова. На премьеру спектакля, состоявшуюся на лужайке перед архиерейским домом, пришло больше дюжины незнакомых дам, держащихся явно вместе. По отдельности я уже встречала их в лавке, и, к счастью, не обслуживала в аптеке. А тут полковой женсовет заявился целым флангом. Свиньей, так сказать, шли.
Петя представил меня им, их — мне, а я так и не смогла запомнить, кто из них чья жена. Хорошо хоть сестер не привели.
После представления, имевшего, кстати, успех, особенно в лице архиерея, нас с монахинями удостоили аудиенции, на которой у меня хватило ума попросить благословения на брак. Умиленный священнослужитель не отказал, и на глазах словно объевшихся лимонов дам случилось наше внеплановое оглашение.
Вот по уму — все идет очень гладко. Мне сподобило брак с дворянином, сиротой практически, первоначальные задумки более или менее успешно воплощаются в жизнь, а — тревожно. Скорее всего это от того, что я в глубине души до сих пор жила на чемоданах, не обрастая связями сверх необходимого минимума — даже кошку не завела — и готовясь вернуться к себе в любой момент. А брак как бы предполагает несколько иной уровень привязанностей.
Но пора взрослеть и браться за ум и принимать тот факт, что теперь я живу здесь и сейчас, а постперестроечная Россия останется кому-то еще.
— Ксения Ляксандровна, говорят поручик Ваш на дуэли стрелялся вчера. — душным майским утром донес новую сплетню Данилка.
Мне как-то сразу помертвело.
— Ты чего несешь?
— Я не несу, я слушаю. Мамка моя у штабс-капитана Константинова убирается, так там господа говорили… — он обижался, когда ценнейшие сведения не вызывали доверия.
— И как? Почему?
— Знамо как, пол-уха отстрелил неприятелю. А тот промахнулся. А дуэль-то, говорят, из-за дамы-с. Это что, из-за Вас что ли? — сообразил маленький плут.
Я закручинилась. То, что из-за этого нелепого сватовства возникнут сложности, было понятно. Я ожидала проблем с семьей жениха, вспышек ревности со стороны выздоравливающего Катусова, но дуэль?!!! В мое время все разборки из-за девушек ограничиваются срачем в интернете или старым добрым мордобоем. Не учла я, что Прекрасная эпоха — закат рыцарства.
Мою попытку рвануть в голубую даль для разбирательств на корню пресек Фрол.
— Вы, Ксения Александровна, того дела не касайтесь. Петру Николаевичу виднее, кому, что и как объяснять.
Петенька навестил меня в прекрасном расположении духа. О произошедшем не упоминал, а я решила последовать мудрому совету и промолчала. До свадьбы оставалась неделя.
— Петр Николаевич… — начала я еще один непростой разговор.