Пыль и бисер
Шрифт:
За время этого монолога он успел опуститься на колени и прижаться к моей ммм… Куда неприлично, короче говоря. Но и по морде в такой сцене не схлопочешь, умно поступил.
Я аккуратно опустила чайник на балюстраду и поступила так, как не пристало поступать не только скромной дворянской дочери, но и благополучной купеческой содержанке — резко приподняла сжатую в колене ногу и пока мой поклонник ловил ртом воздух, прихватила его за ухо.
— Купчишка, говоришь, малограмотный? — я шипела, методично проворачивая
С тонким писком поклонник отправился считать ступеньки, а я подняла глаза. В дверном проеме молча стоял Фрол.
— Ой, Фрол Матвеевич, что делается!!!! — фальшиво заверещала я, бросаясь на шею хозяину. — Убился же!!!!
Остальные резво выбежали из гостиной, ощупали пострадавшего, вызвали ему доктора.
— Несчастье какое!
— Жив, жив!!! — вот же, досада.
— Да как же так вышло-то?
Все суетились, приехавший доктор диагностировал перелом левой руки, вывих лодыжки, сотрясение мозга и разрыв ушного хряща. Вот эта травма его заинтересовала куда сильнее, но загадку прояснить не удалось.
Я не сразу поняла, что держу Фрола за руку, как, впрочем, и он не спешил одергивать ладонь.
Друзья уволокли жертву верхней ступеньки, а мы остались наедине. Фрол помог мне убрать со стола, шумно дыша.
— Фрол Матвеевич, я, пожалуй, пока воздержусь от посиделок с господином Катусовым. — максимально нейтрально проговорила я.
— Пожалуй, господин Катусов не появится у нас более. — хрипло согласился он.
— А Антон Семенович не будет против?
— Не будет.
Я вздохнула без особой грусти.
— У Вас не будет проблем из-за этого… инцидента? — осторожно полюбопытствовала я в конце. Все же вряд ли Катусов заявит на меня в полицию, но я еще не очень сильна в тутошней юриспруденции.
— Нет, Ксения Александровна, чего-чего, а проблем не будет… — он придвинул к стене последнее болтавшееся посреди комнаты кресло. — Вы только не переживайте. И это…. Хорошая Вы…
И быстро ушел к себе.
— Ксения Ляксандровна, а что, букеты больше не носят? — прицепился с утра Авдей, явно наущаемый приятелем.
— Старые еще не все выкинули. — вяло огрызалась я.
— Ксения Ляксандровна, а, Ксения Ляксандровна, а правда у нас в лавке вчера человек убился?
— А ну-ка прочь пошел. — раздача подзатыльников от шефа случалась редко, но щедро.
— Неправда, Авдюша. — я много писала с утра и теперь разминала пальцы. — Если бы убился, я б его на заднем дворе прикопала. А так там чисто.
— Да
Приходил на обед Рябинкин, шумно сочувствовал Катусову и все выспрашивал, как же сравнительно трезвый приятель так удачно навернулся. Я отговаривалась своим испугом и девичьей беспамятностью, в которые не поверили даже сами собеседники. К вечеру выяснилось, что нашу трогательную беседу подслушала Фёкла, обсудила с Никитишной, что не прошло мимо мальчишек и теперь я в доме считалась маленьким героем.
А у героев всегда имеются последователи. Это выяснилось, когда наутро к нам заглянул городовой, сообщивший что ночью неизвестные лица расколотили аккурат все окна в квартирке Катусова.
— И Вы, Архип Никифорович, всерьез полагаете, что это я под покровом ночи кралась по улицам с кирпичом в сумочке? — холодно уточнила я.
— Нет-нет, барышня, как можно….
– стушевался долговязый и донельзя флегматичный бородач лет тридцати пяти.
— Или Фрол Матвеевич, вместо почтенного отдыха так проводит свой досуг? Губернатор — тут я ненавязчиво отодвинулась, дабы благодарственное письмо было заметнее. — о нем лучшего мнения.
— Да как же… — тот аж перекрестился. — Я так, спрашиваю. Вдруг видали что…
— Архип Никифорович, от лавки до Грошовой улицы не докричишься, не то что увидеть что-то. — тоном умненькой мышки ответила я.
— Он на Часовенной квартирку снимает. — поправил погрустневший городовой.
— Тем более. Полчаса идти, если поспешить. — Я предложила гостю чаю. — Вас-то кто надоумил у нас хулиганов искать?
— Ну… — помялся визитер. — Пострадавший, господин Катусов, то есть… сообщил, что накануне в вашем доме покалечился. Вот и подумал, что…
— Что он подумал? Что с пьяных глаз на лестнице упал, а потом лестница сама за ним пришла? — Я рассмеялась и дождалась, пока полицейский не начнет смеяться следом. — Может он кому денег должен, али обидел кого на работе.
— Тоже может быть, сударыня, — вдохновился новой идеей городовой и с церемонными поклонами удалился.
Я проводила дорогого гостя, заперла дверь лавки изнутри и пошла в заднюю комнату, где подозрительно затихли посыльные.
— И кто это у нас по ночам по чужим дворам гуляет, а? — в каждой руке у меня было по уху юных мстителей.
— Ааааа! — верещал Данилка.
— Уууууууй….
– вторил Авдей.
— Я повторяю вопрос. — строго отчеканила я.
— Ксения Ляксандровна, а чё эта промокашка почтовая про Вас напраслину городит. Знаем мы, что Вы с ФролМатвеичем не валандаетесь. — угрюмо, ни на мгновение не раскаиваясь в содеянном, буркнул Данила.