Пыль дорог
Шрифт:
– Нет, – огрызнулся черт, вытряхивая из волос кусочки побелки. – Объемная галлюцинация. Злая и уставшая. Нет, ну это ж надо было планировку трансформировать! Кто вас учил менять уровень полов на втором этаже? Головы бы поотрывать архитекторам вместе с руками – чтобы больше ничего не нахимичили.
Хозяин дома окинул нежданного гостя скучающим взглядом, воздел очи горе и, скользя взором по потолку, задумчиво протянул:
– Поднимать надо было выше. Чтоб уже наверняка.
– Добрый ты, Ирдес! – хихикнул черт, наконец соизволив перевести взгляд на хозяина. – И за что только ты меня так
– Объяснить? – невинно заломил бровь его собеседник. – Каждый раз с твоим появлением у меня начинаются проблемы.
Джейт только фыркнул:
– Можно подумать, без меня их у тебя нет.
Ирдес нервно дернул плечом:
– Да вот как-то справляюсь.
Эрика фыркнула, проглотив смешок, но этого хватило для того, чтобы черт оживился:
– О, кстати, к слову о проблемах. У Рихара все в порядке, все нормально. Можете за него не беспокоиться, он по Гьерту гуляет. – И, бодро отсалютовав присутствующим, рыжий растворился в воздухе, даже не удосужившись поинтересоваться, как дела у его старых знакомых. А зачем, в самом деле? С выпученными глазами никто не бегает, головой об стенки не бьется, значит, ничего интересного здесь нет и не предвидится. А жаль.
Ирдес окинул задумчивым взглядом комнату и резко встал:
– Вернусь через час.
– Ты куда? – удивленно поинтересовалась Эрика.
– Хочу выяснить, где Рихар. И чем скорее, тем лучше.
– Но Джейт же сказал, что с ним все в порядке? – Эрика искренне ничего не понимала.
– Вот именно это меня и беспокоит.
Рассказывать, что с ней произошло на площади, Эсме не собиралась. В самом деле, сообщишь сестрам – а потом лечить еще начнут. Инге, так та вообще травами закормит. А они горькие. Нет, рассказывать не надо.
Занятая своими мыслями, девушка совершенно не обратила внимания на то, какая мертвая тишина царила в доме вечером: Инге так и не пришла, кот мрачно прятался в соседней комнате, Лерке хранила гробовое молчание, а больной… Ближе к вечеру Рихар осторожно сполз с кровати и, держась за стену, медленно обошел всю комнату. А на удивленный взгляд Эсме зло обронил:
– Завтра уйду, не беспокойтесь.
Эсме недовольно на него покосилась, но промолчала. А о чем тут еще говорить? Все равно на вопрос: «Что случилось?» – никто, скорее всего, не ответит.
Вечером вновь появился Джейт. Где он был весь день, черт так и не ответил. Впрочем, его и спрашивать никто толком не стал: Эсме, вымотавшись за день (и почему никто не сказал, что торговать цветами так трудно?), давно спала, а Лерке, страдая оттого, что так и не решилась вновь заговорить с квартероном, и коря себя за то, что вообще сказала хоть слово, сидела у окна, глядя вдаль – и ей было совершенно все равно, кто, куда и зачем пришел. Чем был занят Рихар, осталось тайной.
Черт крутанулся, мрачно буркнул:
– Ну раз меня никто не ждет, пошел я подальше, – и вновь пропал.
На рассвете Эсме ждал сюрприз. Проснувшись и собравшись готовить завтрак, она вдруг обнаружила, что вроде как раненый квартерон уже давно на ногах, одет и сейчас нетерпеливо меряет шагами комнату. Правда, получалось это у него не особо: пару раз Рихара повело в сторону. Он с трудом удержался в вертикальном положении,
– Я сам, – и отстранился.
Эсме только губы поджала. Не доверяет?
– И куда же вы собрались, господин хороший? – Девушка постаралась добавить в голос нотки иронии. Спрашивать, где он умудрился найти зашитые Лерке камзол и рубаху, она не стала. И так все понятно.
– Домой, – огрызнулся квартерон, нервно оглядываясь по сторонам. – Найду вот только… Где мой кошелек?
– Не брала, – отчеканила Эсме. Подумала и поспокойнее добавила: – На шкафу глянь, Лерке могла убрать.
Пиковый туз медленно (быстро он двигаться не мог при всем своем желании – перед глазами все плыло и двигалось) добрался до шкафа, пробежал взглядом полки и, убедившись, что там ничего нет, распахнул один из ящичков.
Не слыша за спиною никаких звуков, Эсме в первый миг решила, что что-то случилось, резко обернулась – Лерке же голову откусит, если этому больному вдруг станет плохо, – и удивленно уставилась на Рихара: тот стоял, крутя в руках старую плетеную куклу.
– Откуда это у вас? – резко обронил парень, вскинув голову.
Эсме знала, что Инге очень не любила, когда что-то, принадлежащее именно ей, тягают чужие люди. Вот только кукла была настолько стара, что попытайся вырвать ее из рук Рихара и засунуть обратно в шкафчик – и вполне может получиться так, что голова останется в руках у него, а туловище – у Эсме. И как потом объяснить старшей сестре, что случилось с ее вещью?
– А что, – язвительно поинтересовалась Эсме, – понравилась? Сам хочешь поиграться?
Вот только реакция пики на это оскорбление оказалась очень странной.
– Не то слово, – серьезно кивнул он. – Детство вспомнил. Так откуда она?
Эсме наконец приблизилась к нему, осторожно вытянула из рук куклу, медленно провела ладонью по кожаным ремешкам и пожала плечами, убирая игрушку обратно в шкаф:
– Не знаю, она всегда у нас была.
– А кто знает? – не успокаивался квартерон.
И что он так прицепился к несчастной кукле?
Честно говоря, этот разговор начал уже надоедать, а потому Эсме ляпнула первое, что пришло ей в голову:
– У Инге спроси.
– Обязательно, – кивнул Рихар и направился к выходу, многообещающе предупредив: – Я еще вернусь.
И лишь когда за Рихаром закрылась дверь, девушка обнаружила, что кукла пропала.
Лорд Горий и не предполагал, что найти нормального убийцу в этой провинции будет так трудно. Стоило только сказать, что лишить жизни придется всего-навсего хозяина «Школы фехтования мэтра Дорана», как у исполнителя сразу находились сотни отговорок. Кто-то собирался в ближайшее время покинуть материк, и у него бы просто не хватило времени на исполнение заказа. У кого-то умерла любимая теща, и нужно было срочно присутствовать на похоронах. Ну а кто-то считал, что он еще слишком молод, чтобы заниматься таким ответственным делом. О том, что еще необходимо было уничтожить одного полукровку – лорд Горий не прощал оскорблений, – не стоило и заговаривать. Смерть того, из-за кого сорвалось гадание, поможет, лишь если погибнет хозяин «Школы». Значит, всему свое время.