Пятый всадник

Паттерсон Джеймс

Перед мысленным взором стояла женщина, нагнувшаяся к телефону и что-то опасливо шепчущая в трубку.

Что за ерунда?! Мы разговаривали буквально несколько минут назад!

– Она сама себя выписала, не испрашивая разрешения врачей. Я лично вывезла ее на инвалидном кресле прямо на улицу. Помогла сесть в такси. Желтое, как в Нью-Йорке, кстати… Ну, все, наверное? Можно идти?

Я кивнула, сказав спасибо.

Санитарка побрела дальше, оставив меня в пустынном больничном коридоре.

Перед глазами появилась дверь на лестницу и надпись «Выход», когда из какой-то палаты выглянула медсестра и молча поманила меня пальцем. Светлокожая

негритянка, синяя наглаженная униформа, круглое лицо, лет двадцать пять от роду, рыжеватые курчавые волосы. На шее цепочка из крошечных металлических шариков с подвешенной биркой: «Нодди Уилкинс, дипл. м/с».

– Это вы из полиции, да? – спросила она тихо и напористо. – Слушайте, мне надо с вами поговорить. У нас тут такие дела творятся… Вам пора вмешаться, честное слово.

Глава 66

Разговор было решено продолжить где-нибудь вне больничных стен. В итоге мы с Нодди Уилкинс устроились в салоне моего «иксплорера», потягивая буфетный кофе из бумажных стаканчиков.

– Происходит что-то неладное, – начала Нодди. – На прошлой неделе, когда умер очередной мой подопечный, я вообще чуть не спятила. Мистер Харрис был такой живчик, даже передать трудно. Его готовили к выписке домой, а не на кладбище. А тут – раз! Сердечный приступ, видите ли! А ведь, насколько я знаю, его сердечко было в полнейшем порядке.

– Вам это показалось подозрительным?

– Во-первых, естественно, да! А во-вторых… когда я нашла его мертвым, у него на глазах лежали кружочки.

Я поперхнулась, чудом не забрызгав лобовое стекло.

– А? Какие кружочки? Типа монеток?

– Ну да, как бы монетки, но на самом деле вроде пуговиц. Словно с пиджака или блейзера. И с рисунком… ну-у… как чеканка, только изнутри.

– С выпуклым рельефом?

– Вот-вот, с выпуклым рельефом! Там был такой медицинский символ: змеи вьются вокруг палки, а наверху – крылышки.

– Вы имеете в виду жезл-кадуцей?

– Точно! Кадуцей…

Меня будто спихнули в канализационный люк.

На глазах мертвого пациента лежали метки!

Чем это еще может быть, как не подписью злодея?

– Это плохо, да, плохо? – зачастила Нодди, прочитав потрясение на моем лице. – Есть кое-что еще…

Она впилась в меня своими темными овальными глазами, словно долгое время сдерживалась и теперь ей, позарез нужно было высказаться.

– В первый раз, месяцев шесть назад, я нашла эти круглые штуки на глазах другого мертвого больного. Я тогда еще подумала: монеты перевозчику. Жуткое дело… Но потом, когда они появились на мистере Харрисе… честное слово, я чуть не заорала в голос. Не только со страху, но и от злости. Он мне понравился, этот старичок, забавный такой. И я ему тоже… А теперь эти штуки? Ну, уж нет, хватит с меня, пора бы тут хорошенько разобраться.

– Отчего же вы в полицию не сообщили? – спросила я скорее для проформы, потому как Уилкинс хоть и была лично мне симпатична, особым умом явно не отличалась.

– Как это – не сообщила?! Еще как сообщила! Правда, не в полицию, а старшей медсестре, а уж она обещала все передать самому мистеру Уитли! Мистер Уитли – самый главный у нас в больнице, он генеральный управляющий!

У меня так билось сердце, что в ушах гремело. Каким образом госпиталю удавалось скрывать столь дикие вещи?

– Нодди, – сказала я, – надо, чтобы вы написали заявление.

Женщина тут

же отодвинулась, уткнувшись плечом в закрытую дверцу.

– Нет, пожалуйста, – испуганно отмахнулась она. – Мне без этой работы хоть в петлю! Ведь я одиночка, двое малышей…

– Понимаю-понимаю, – поспешила я ее успокоить. – Никто и не узнает, обещаю. А вы, кстати, беседовали с этим управляющим?

– Да-а уж, беседовала… Он меня чуть не съел! – Молодая женщина покачала головой при воспоминании. – Сказал, что монетки просто чья-то шутка, а если я пойду языком чесать, то больнице это влетит в приличную сумму, и придется пойти на сокращение штатов… А я не дура, мне много раз повторять не надо. – Она помолчала. – В общем, я заткнулась. А что прикажете делать?.. Ну, так вот, а потом до меня дошли слухи, будто на других пациентах тоже появлялись эти штуковины. Но народ сделал вид, будто ничего не случилось. И действительно, на несколько месяцев все успокоилось, а потом – бац! бац! бац! Мертвые больные, один за другим, один за другим… И у каждого монетки на глазах!

– Сколько именно, Нодди? Сколько умерло?

– Не знаю я! – Она вдруг протянула мне оголенную по локоть руку. – Видите, вся в пупырках? Ни спать, ни есть не могу… Нет, если это и в самом деле чья-то шутка, как уверял мистер Уитли, то пусть мне расскажут, где тут юмор!

Глава 67

Я нетерпеливо поерзала в мягком кресле с высокой спинкой. Под ногами ковер с плотным ворсом; рядом кофейный столик из светлого дерева с небрежно брошенным номером «Форчун»; приятная обстановка… Словом, все, как и полагается для приемной человека уровня Карла Уитли, генерального управляющего муниципальным госпиталем.

Секретарша бережно положила трубку и сообщила, что мистер Уитли готов принять меня прямо сейчас.

Я вошла в офис с огромным количеством окон. Из-за стола поднялся седовласый мужчина с гладкими розовыми щечками и в очках с проволочной оправой. Внешне он изрядно смахивал на сенатора-республиканца или бритого Санта-Клауса.

Мы потрясли друг друга за руку, и я показала ему свое удостоверение, попутно размышляя о том, что у меня с собой нет ни напарника, ни ордера, ни даже номера заведенного дела. Из всех улик и свидетельств – лишь страх Нодди Уилкинс и ни на минуту не дающий успокоиться образ мамы Юки.

– Лейтенант, я, признаться, не совсем понимаю, – начал Уитли, едва усевшись в кресло. Я заняла место через стол. Из окна, напротив, по глазам больно било солнце. – Кто-то пожаловался в полицию? Кто именно? И по какому поводу?

– Вас это удивляет? Теперь я должна признаться, что не совсем понимаю. На ваш госпиталь, извините, в суд подали.

– Чушь! – отмахнулся Уитли. – Издевательство над правосудием! У нас замечательная больница, просто мы живем в такое время, когда чуть что – сразу в суд!

– Тем не менее, я хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Ладно, – легко согласился он, переплел пальцы за головой и откинулся в своем роскошном кресле а-ля президент. – Валяйте!

– Что вы можете сказать о монетах, которые ваши сотрудники иногда находят на глазах умерших больных? И как долго это продолжается?

– Ах, монеты… – протянул он, возвращаясь в прежнюю позу и бросая на меня снисходительный взгляд. – Вы, должно быть, имеете в виду пуговицы?

– Монеты, пуговицы… Какая, к черту, разница? Между прочим, в моей профессии их называют уликами.