Пятый угол
Шрифт:
Я стояла с открытым ртом ни в силах вымолвить и слова. Поражена, обескуражена, шокирована. Можно еще подобрать около сотни эпитетов к моему состоянию, но вряд они все будут способны передать то, что сейчас творилось со мной.
— Он, он великолепен, — выдала я, заикаясь, пораженная красотой камня.
— Я рад, если тебе понравилось, — улыбнулся Костя. — Топаз не просто красивый камень, он обладает определенной силой.
Я вскинула на него вопросительный взгляд, желая, чтоб Градов продолжил.
— Он
— И он обладает моим любимым цветом, — подмигнула я Градову. — Теперь можно сказать ты всегда со мной, — встала я на цыпочки и поцеловала Костю в щеку. — Спасибо, док. Для меня твой подарок бесценен.
Еще раз бросила я взгляд на камень и, аккуратно закрыв футляр, положила его в сумочку.
— Катя, я просто тебя люблю, — спокойно произнес он.
— И я тебя. Жаль мне нечего тебе подарить.
— А у меня уже все есть, — чмокнув меня в макушку, ответил мой хирург.
Несмотря на неповторимость момента, я не могла никак почувствовать себя счастливой, будто камень привязанный к ногам мешал взлететь в высь, расправляя гордо крылья. Поступок Кости был неожиданным, приятным, и хотелось разреветься, потому что словами я не могла выразить все те эмоции, которые жили внутри. Я любила его до дрожи, до разрыва аорты, жила, дышала им. Но он так и не произнес главных слов, а может и не планировал, понимал, что еще не пришло время, может не уверен в себе или во мне.
Мысли назойливыми мухами кружили над головой, а проблемы уже наступали на пятки с каждым днем все больнее и больнее.
— Куда ты сейчас? — кажется, во второй или третий раз переспросил Костя.
Я витала где-то высоко и далеко в своих зефирных мечтах и не сразу услышала его вопрос.
Кольцо из белого золота с великолепным камнем продолжало будоражить мои мысли и чувства. Очень хотелось поинтересоваться у Градова к чему оно и, значит ли, что данный подарок гипотетически намекает на переход отношений в иной статус, но я помалкивала. Слова будто застряли на половине пути и комком сидят в горле.
— Наверное заберу машину, если ее еще эвакуатор не подобрал, — пожала я плечами. Собственный голос заставил вздрогнуть, он был потерянный, отстраненный и слишком глухой.
— Кать, с тобой точно все в порядке?
— А что? Хочешь заняться моим лечением, пропишешь свечи, постельный режим?! — вскинула я бровь, поглаживая дока по груди.
— Детка, осторожнее…Организм у меня молодой, — призывно улыбнулся Костя, целуя в шею.
— Док, я не против экспериментов, но давай не будем осквернять еще и твое рабочее место, — улыбаясь, высвободилась я из его объятий.
Сделала это, конечно, нехотя, но помня прекрасно сердитую медсестру внизу на посту, желание как-то сразу пропало
— Тогда до вечера? Я часам к шести буду дома, —
Мы гордо прошествовали мимо недовольного взгляда медсестры, делая вид, что никого и ничего не замечаем.
На улице кипела жизнь. Сигналы автомобильного транспорта, духота, шум, вдалеке раздавались сирены машин скорой помощи. Такой резкий контраст по сравнению с больничными стенами прошелся по груди, словно клинок кинжала.
Голова закружилась на мгновение, то ли от спертого воздуха, содержавшего в себе пары дизеля и дорожной пыли, то ли от близости Градова, который настойчиво прижимал меня к себе и, кажется, не намерен был выпускать.
— Кость, мне пора.
— Да, — спокойно произнес он, но рук не разжал.
— Эй, ты вообще где?! Здесь или в другой реальности?! — щелкнула я пальцами перед его носом.
Градов улыбнулся краешком губ, ласково глядя на меня.
— Иди, — наконец-то промолвил он, и взмахнул на прощание рукой.
Я встала на цыпочки, поцеловав его в небритую щеку, потерлась носом об его шею, вдыхая аромат кожи. И еще крепче прижалась к его плечу.
— Док, я тебя люблю. Никогда в этом не сомневайся.
Костя вопросительно взглянул на меня, будто я произнесла несусветную чушь и теперь раздумывал, как понимать мои слова. Очень хотелось знать, что сейчас за мысли бродят в его умной голове, отчего он задумчивый, будто завис где-то над пропастью и прикидывает, как ловчее преодолеть расстояние до тверди под ногами. Его душевная канатная дорога раскачивалась от порыва ветра, а он продолжал упорно балансировать, не желая попросить о помощи.
— Иди, детка, — шепнул он, нагибаясь к моему уху, после чего, кажется, мое лицо сравнялось по цвету со спелым томатом.
— Костя, ты сейчас действуешь, как инквизитор, так нельзя, — погрозила я ему пальцем и направилась по своим делам.
К моменту моего возвращения на проспект — пробка рассосалась, к удивлению, никто не проткнул колеса моему автомобилю, не слил бензин и не вытащил магнитолу.
«Что ж, можно себя поздравить, неужели жизнь налаживается», — промелькнула мысль, и я поторопилась сплюнуть через плечо, дабы не сглазить.
Ожидая возвращения Кости с работы, я готовила ужин, что-то мурлыча себе под нос и виляя бедрами, танцевать я любила и петь тоже, но делать это предпочитала наедине сама с собой. Так как прекрасным слухом и тем более голосом похвастаться не смогла, а исполнять арии и прочее нравилось. В общем и получалось, что вокал — не мое, но меня это слабо останавливало.
Когда раздался звонок в дверь, я радостно направилась открывать и даже не взглянула в дверной глазок, а зря… Может зная, кто там за дверью, я б несколько раз подумала, прежде чем впускать Олега в квартиру.