Пятый туз
Шрифт:
– Вторая – через Патриаршие пруды к Маяковке, третья – через бульвар к Манежной, а я – к Арбату. Тридцать минут – слушать эфир и ждать команду.
Передатчик Дроздова молчал…
Караваеву понадобилось десять минут, чтобы добраться до Плющихи.
Пока они ехали, он несколько раз жестом приказывал Дроздову молчать.
Машина была припаркована во дворе пустующего дома.
Они молча вышли и встали друг напротив друга. Иван Васильевич уже понял, что они оторвались, и никакой помощи не будет…
Дроздов
Александр Караваев воспринял это как должное. Он оценил покорность и первым делом осмотрел сотовый. Затем проверил все карманы и начал снимать с Дроздова куртку, но сразу же запутался в проводах.
Рация была прикреплена с правой стороны на брючный ремень, провода микрофона тянулись по спине к правой части воротника, а маленький динамик располагался слева.
После того как все было аккуратно отключено, а Иван Васильевич еще раз внимательно осмотрен, Караваев спросил:
– Больше ничего нет?
– Нет-нет!.. Я бы сказал…
– Теперь-то, конечно. Чего молчать? Надо жизнь спасать… Кстати, в сумке, наверное, «куклы» лежат?
– «Куклы»… Я все вам расскажу.
После такой прямой угрозы для жизни Дроздов начал говорить торопливо и честно… Он понимал, что потом будет себя презирать за трусость и предательство, но уже не мог остановиться. – Я бы сам – ни за что! Меня заставили.
– Только спокойно! Кто заставил? Они с Петровки?
– Нет-нет, не с Петровки… Это Илья Ермолов! У них частная фирма… Я даже у них в конторе был, на Беляево. Главный у них Савенков Игорь Михайлович…
– Верю! Вот теперь, Иван Васильевич, верю, что вы готовы помочь правому делу… Но не здесь. Вы садитесь в машину, кепочку вот эту наденьте. А я пока номерки на машине сменю, бороду отклею, и поедем мы с вами на природу, в лесок!.. И уже там подробно на бумаге вы всё и опишите.
– Не надо меня в лесок! Я все понимаю. Вы меня там… Вы должны обещать…
– Я клянусь, Иван Васильевич!.. Если вы всё честно и подробно изложите – жить будете.
Лобачев гнал машину по проселочной дороге, пока не нашел подходящее место.
Это был съезд к берегу маленькой речки. От дороги его заслоняли высокие кусты, а противоположный берег был болотистым и пустынным.
Федор развел костер. Затем он вынул из багажника саперную лопатку, инструменты и небольшой пакет, завернутый в грязную промасленную тряпку. Лобачев первым делом извлек новые номера.
Замена номеров заняла пять минут, и старые были сложены шалашиком над костром.
Федор вытер руки и начал рассматривать новые документы… Он готовил их год назад и многое забыл.
Обычный и загранпаспорт, водительские права, документы на машину, трудовая книжка, визитные карточки…
С документов на него смотрело знакомое лицо. Стрижка чуть короче и усы. Теперь он будет Торопов Федор Дмитриевич… Многие данные совпадают, но место рождения – Каунас. И по трудовой книжке вся сознательная
Федор открыл маленькую коробочку и мысленно похвалил себя: клей, флакончик со спиртом, салфетки, запасные усы. Все предусмотрено. Он наклеил усы, взял кейс, подошел к костру и начал осторожно, по листочку, жечь старые документы.
Ну вот!.. Теперь он Федор Торопов, житель славного подмосковного города Лобня… И квартира имеется. За газ и свет уплачено.
Прописка, слава Богу, подлинная.
Федор начал копать довольно глубокую яму, куда через некоторое время поместил обгоревшие номера и остатки документов.
– Ну, все! Кремация завершена, – с печальной усмешкой подумал он. – Такая вот могила для господина Лобачева… Без речей и военного оркестра.
Размышления Торопова прервал звонок по сотовому телефону. Можно не отвечать, но и страшного пока ничего нет.
Федор решительно включил аппарат:
– Слушаю вас.
– Это я, Александр. У меня информация срочная.
– Говори коротко.
– Этот меня кинул. Брать меня готовились. Но мы ушли чисто. Я его выпотрошил. Куча важных сведений.
– Ты вот что, голубчик. Затаись на время. Я тебя скоро найду. Должник я твой.
– Понял. Жду.
Возвращаться в Москву очень не хотелось.
Уже через десять часов он мог бы быть в Киеве и там отдохнуть, не беспокоясь о своей безопасности. Не станут его искать в соседнем государстве, хлопотно это очень. Да и искать-то будут Лобачева, а не его, не усатого и добропорядочного Торопова.
В Москву возвращаться не хотелось, но надо. Необходимо!
Первым делом – встреча с Елагиной.
Здесь все понятно… Пусть помогают. И она, и ее неудачливый любовник Корноухов.
Будут помогать! Еще как будут… Куда они денутся?!
И с Сашей надо встретиться, проинструктировать, деньги ему оставить…
Главное – пусть он Галаеву найдет. Пусть он что хочет делает! Пусть землю носом роет, по Москве бегает, у ее дома в Химках дежурит, но пусть найдет…
Федор понимал, что по большому счету Галаева ему совершенно не нужна. Все, что она могла рассказать, она уже сообщила… Или как раз сейчас протоколы подписывает…
Но иначе он действовать не мог. Его много раз обманывали, подставляли, кидали, но чтобы такая пустышка вокруг пальца обвела!
Нет, её найти! Непременно надо найти Галаеву и наказать… И пусть торжествует принцип неотвратимости наказания.
Елагина провела трудный день… Принятые сегодня решения определяли судьбу ее фирмы на ближайшее время. Не на годы, а на месяцы и даже на недели.
Надо было решить: открывать ли филиалы еще в трех городах Урала и Сибири. Готовность была полная, но теперь надо было платить деньги. Огромные деньги!.. Это новая реклама, техника, аренда помещений, зарплата сотрудникам. Взятки, наконец!