Пятый странник

Каверин Вениамин Александрович

– - Рыцарь, -- отвечал ночной колпак, с горделивым видом сидевший на голове Швериндоха -- опустите забрало и крепче сожмите губы. Я говорю: нет ничего проще, как оживить Гомункулюса.

– - Я сплю, -- сказал Швериндох, -- я боюсь, что мне это только снится.

– - Ночь еще только что началась, -- отвечал рыцарь, -расскажите мне, что думаете вы об этом.

– - Ночь приходит к концу, -- сказал колпак, -- еще не время оживить Гомункулюса. Четыре странника еще не прошли предназначенного

им пути.

– - Освальд Швериндох, баккалавр, magister scholarium -- ты спишь?
– - И он ответил сам себе: -- Я сплю, но вижу странные сны похожие на правду.

– - Вижу лишь одного странника, -- ответствовал рыцарь, -- и не знаю, спит он, или бодрствует. Ночь еще только что началась, расскажите мне о том, как оживить Гомункулюса.

– - Ночь приходит к концу, -- повторил колпак, -- но чтобы оживить Гомункулюса, стоит лишь подыскать для него подходящую по размеру душу.

– - Это надо запомнить, -- сказал Швериндох, натягивая одеяло до подбородка, -- это мне нужно запомнить.

И он уснул окончательно.

3.

Бургомистра города Кельна звали Иоганн Шварценберг и он имел сына Ансельма, школьника. На утро Швериндох дал первый урок своему ученику.

– - Sub virga degere, -- сказал он, усаживаясь в кресло и кладя подле себе огромную розгу, -- sub virga -- magistiri constitutum essue.

Ансельм выкатил глаза и поглядел на него со страхом.

– - Так, так, -- сказал бургомистр, -- точно, Herr Швериндох, вы говорите святые истины.

– - Ансельм, -- продолжал учитель, -- вот книга, которую ты будешь читать вместе со мной.

Ансельм издал звук весьма неопределенный и во всяком случае не вполне одобрительный.

– - Первое, что ты должен будешь изучить, -- продолжал схоласт, -- это наука грамматики. Septemplex sapientia заключает в себе семь наук и на первом месте -- грамматика.

– - Точно -- повторил бургомистр, с удовольствием поднимая палец, -- на первом месте -- грамматика.

Gram. loquitur; dia. Vera docet; ih verba colorat.

Mus. canit; ar. numerat; geo ponderat; as colit astra.

Пропел Швериндох.

– - Grammatica loquitur, -- повторил он, -- грамматика читает.

Ансельм снова издал довольно гулкий звук, на этот раз неясный по месту своего происхождения.

– - Точно -- сказал бургомистр, и с одобреньем посмотрел на Ансельма, -- точно, Ансельм, повтори ка.

– - Способный мальчик, -- вскричал Швериндох, -- у него удивительная память.

Ансельм повторял теми же звуками и так они занимались много дней.

4.

Однажды ночью схоласт сел на постели и принялся укорять себя.

– - День проходит за днем, скоро уж минет положенный

срок, а ты не достиг еще намеченной цели. К чему ведет тебя пребыванье в доме бургомистра? Если память не изменила тебе, то ты должен похитить для Гомункулюса небольшую, но добротную душу. Но у кого же тебе похитить эту душу, схоласт?

Он сидел на кровати и чесал голову в недоумении.

– - У бургомистра, -- сказал колпак шопотом, -- я отлично знаю все качества характера бургомистра Шварценберга. Он в меру чувствителен и в меру благороден.

– - Я полагаю, -- продолжал схоласт думать вслух -- что лучше всего похитить душу у бургомистра. Я его знаю. Он обладает чувствительной и благородной душой. Но как это сделать? Какие меры принять для этого, схоласт?

– - Я думаю, щипцами для сахара, -- сказал колпак, -- щипцами для сахара, бургомистр спит с полуоткрытым ртом.

– - Эта мысль делает честь твоей сообразительности, схоласт. Щипцами для сахара, поздней ночью.

– - Ты присваиваешь себе мои мысли, -- сказал колпак, огорчившись.

Но схоласт повернулся на другой бок и уснул.

5.

Дом бургомистра был очень велик и имел предлинные коридоры. В начале каждого коридора горела свеча и всего в доме бургомистра каждую ночь горело 17 свечей.

Схоласт зажег восемнадцатую, оделся и отправился по коридору от комнаты, ему отведенной, до лестницы, над которой помещалась комната бургомистра.

– - Gloria tibi, Domine -- сказал Швериндох, когда добрался до этой лестницы, -- самая трудная часть пути пройдена.

В одной руке он держал свечу, а в другой большие щипцы для сахара. И в кармане имел еще свечу и еще щипцы, поменьше.

– - Не торопись, схоласт, -- говорил он, поднимаясь по лестнице и, от дуновенья, в его руках колебалось пламя свечи. Он поднялся и уже собирался проскользнуть в комнату бургомистра, как вдруг на повороте он встретился с Анной-Марией, молоденькой служанкой в доме. Она, увидев учителя в таком странном виде, со свечой и со щипцами в руках, очень удивилась, но сказала со скромностью:

– - Добрый вечер, Herr Швериндох.

– - Добрый вечер, -- Анна-Мария, отвечал смущенный схоласт.

Так они стояли молча, покамест кто-то не затушил свечу. И схоласт, хоть и не вернулся до утра в свою комнату, однако же не дошел в эту ночь до комнаты бургомистра.

Но в следующую ночь он снова собрался итти и снова зажег свечу и взял с собою щипцы для сахару и другие щипцы поменьше и повторяя в уме молитвы, он добрался до комнаты бургомистра.

Маленькая лампочка горела над кроватью бургомистра и он спал, полуоткрыв рот и вытянув вперед губы.