Пятый постулат
Шрифт:
"Что же делать? — в отчаянии подумала Маша, когда возок в очередной раз тряхнуло на колдобине, и она стукнулась головой о скамейку, да так, что искры из глаз посыпались. Видно, поэтому ее и озарило: — Да пока ничего! Стану лягаться и кусаться — пуще прежнего свяжут да еще побить могут, или закроют где-нибудь. Тогда уж точно не убегу… Но как же! — возмутилась она. — Меня, как бесправное животное, тащат в постель к какому-то… Властителю, а я даже сопротивляться не должна, так, что ли?! Я же общевистка, а не забитая женщина из гнилого капиталистического
"Раз ты общевистка, — возникло вдруг в голове, будто произнесенное уже знакомым брюзгливым голосом, — то и веди себя соответственно! Хватит сопли распускать, головой подумай! Она у тебя не только для того, чтобы косы носить!"
Маша похлопала глазами. Что же, выходит, книга может говорить с нею на расстоянии? Мудрость Вождя по-прежнему с ней? Наверно, книга не так сильна теперь, когда они с Машей порознь, но вдруг подскажет что-то?..
"Настоящий общевист — не тот, кто сдуру за убеждения на смерть пойдет, — поучал тем временем голос, — а тот, кто и сам жив останется, и врага победит! Даже если временно придется поступиться кое-чем. Ясно тебе?"
"Но как это? — поразилась Маша. Книга говорила какие-то слишком уж странные вещи. Девушку всегда учили, что предать веру в общевизм, свои убеждения — это хуже смерти, лучше умереть, чем сделать это! — Разве можно?.. Я думала…"
"Меня слушай, дурья твоя голова! — взорвалась книга. — Думала она… Индюк вот тоже много думал, да в суп попал! Не перебивай, а то времени не хватит… Значит, так. Сперва узнай, что этим людям от тебя надо, поняла?"
"Я и так знаю, — ответила Маша мысленно. — Этот вот… Ферий сказал, что я их господину приглянулась. А значит…"
"Где бы его господин тебя увидел? — фыркнула книга. Девушке показалось, что в ее речи проступают какие-то иные интонации, тоже знакомые, но… Наверно, почудилось. — На ярмарке, что ли? Или на постоялом дворе? Не было там ни одной благородной морды, они по таким местам в одиночку не шляются, а если б со свитой кто прибыл, все бы заметили, и ты тоже! Бывают, конечно, такие, что переодеваются простолюдинами и приключений ищут на свои… гхе… головы, но такой бы тебя сам уволок, а не слуг послал. Значит, что?"
"Что?" — не поняла Маша.
"Значит, не видел тебя хозяин этого Ферия! — окончательно обозлилась книга. — Тогда выходит, он это или по собственному почину затеял, либо по приказу. По своей воле такие шагу не ступят, значит, есть указание — к хозяину девок тащить. Наверно, не абы каких, а определенной внешности или еще что…"
"Он сказал, что хозяин дикарок любит," — вспомнила Маша.
"Ну вот! — обрадовалась книга. — Уже что-то! Ты, прежде чем кулаками-то махать, выясни, что к чему. Вряд ли тебя сразу к хозяину поволокут, сперва наверняка объяснят, что к чему и как себя вести надо. Да и вряд ли этот благородный на таких зачуханных падок, — и снова Маше почудились знакомые интонации в картавом голосе книги, — а у тебя вон вся физиономия урёвана, хотя бы умыться-то велят! А ты помалкивай, слушай
"Ясно! — у Маши полегчало на душе. Всё-таки не зря она верила в мудрость Вождя! — А ты?.."
"А я пока помолчу, — ворчливо ответила книга. — Посмотрю, не ошиблась ли в тебе!"
Маша хотела было сказать… подумать, то есть, что не уронит чести единственной представительницы общевизма в этом мире, но в этот момент кучер протяжно закричал на лошадей, и возок остановился. Заскрипели ворота, колеса затарахтели по камням — двор оказался вымощен булыжниками, послышались голоса челяди… Маша почувствовала, как по спине забегали мурашки. Что дальше-то будет?..
— Никак, господин Ферий припожаловали! — раздался громкий женский голос. Звучал он насмешливо, и управляющий почему-то подобрал ноги под сиденье. — Долгонько вы катались!
— Сколько надо, столько и катались, — огрызнулся управляющий, выбираясь из возка. — Ну, что скажешь? Эта, что ли?
Чья-то крепкая рука взяла Машу за подбородок, приподняла ей голову. Девушка успела увидеть засученные рукава и белоснежный фартук.
— Она самая, — удовлетворенно сказала женщина. — И от вас, господин, толк бывает!
— Ты говори, да не заговаривайся! — прошипел тот. — У, я тебя!..
— Но-но, вы руками не больно-то машите, господин хороший! — с Машиного места видно было, как женщина уперла руки в крутые бока и начала наступать на щуплого Феерия. — Это я вас еще похвалила по недогляду! В каком виде девку привезли, а? Она вам что, свинья на продажу, чтоб так вязать? Вы б ее ещё на веревку привязали да за возком по дороге тащили!
— А стоило бы! — визгливо ответил Ферий. — Драчливая девка-то попалась, а кулачищи у нее сама посмотри, какие!
— Да вам девчонка-недоросток кулак покажет, вы уже в солому хоронитесь, — парировала тётка. — И то верно, вас любая справная девка щелбаном пришибет и правильно сделает! Вот и злой вы вечно, потому что ни одна…
— Молчи, ты!.. — шикнул на нее Ферий и окликнул охранников: — Вы двое! Смотрите, чтоб не сбежала! Я за нее столько отвалил…
— Хозяину, поди, вдвое скажете, — съязвила женщина. — Ну да то дело не моё, а вот парней забери. Мы тут с девкой по-свойски, по-бабьи поболтаем.
— Смотри у меня! — снова пригрозил управляющий. — Сбежит — сама ловить будешь!
— Не сбежит, — уверенно сказала та и вытерла Маше зареванное лицо не очень чистым, зато большим платком. — Что ж она, дурочка, от такой удачи бегать? Верно, милая?
Маша гневно замычала.
— Тьфу, изверги! — плюнула женщина и вытащила у нее изо рта кляп. — Хлебом не корми, дай над кем поглумиться! Вылазь-ка, — велела она Маше. — Посмотрю на тебя…
Кое-как Маша выбралась из возка — со связанными за спиной руками проделать это оказалось не так-то просто, но освобождать ее незнакомка не спешила.