Пятый постулат
Шрифт:
— Так продашь? — снова спросил тощий.
— Да можно и продать, — невозмутимо ответил Весьямиэль. План у него сложился быстро. — Смотря сколько предложите!
— Ты не наглей! — нахмурился управляющий. — Сколько господин даст, тому и рад будь!
— Э, нет, так дело не пойдет, — протянул Весьямиэль, начиная отыгрывать роль. Тон его сделался развязным и даже нагловатым, и заговорил он иначе, почти как те люди, которых они во множестве встречали сегодня на ярмарке. — Девка молодая, крепкая да справная. Пока я еще такую же найду да научу всем премудростям… это ж чистый убыток мне выйдет, господин управляющий.
Начался ожесточенный торг: Весьямиэль своего упускать не собирался, и желал только, чтобы Маша не вернулась раньше времени. Видно, о том же думал и управляющий, поскольку особенно не упорствовал. Весьямиэль же, успевший узнать примерные расценки на живой товар, тоже не слишком задирал ставку. Наконец, ударили по рукам…
— Только вот что, господин, — счел необходимым предупредить Весьямиэль. — Она и укусить может, и ударить, а видали, поди, какие у нее кулачки-то?
— Ничего, — осклабился управляющий. — Господин строптивых как раз любит, так что ему по нраву такое будет!
— Да и на голову она не сказать, чтоб очень сильна была, — продолжал Весьямиэль. — Иногда такую чушь несет — обхохочешься! Так вы ее не слушайте, если что. Это ее предыдущий хозяин обучил, насилу убедил ее помалкивать. Песни она хорошо поёт, а так рот откроет — уши вянут!
— На то свои средства есть, — хмыкнул тот. — Держи вот…
Весьямиэль принял приятно звякнувший кошель, довольно улыбнулся. Тут и Маша вернулась с мешочком соли, подозрительно оглядела какие-то очень уж благостные лица окружающих…
Медлить было нельзя, сейчас как спросит что-нибудь… Весь одним движением оказался рядом — девица и опомниться не успела, — легко завел ей руку за спину, отчего та охнула, а затем свободной рукой прикрыл девушке рот.
— Говорю ж, норовистая она малость, — сообщил он тощему. — Меня-то слушается, я, в случае чего, и вожжами выдрать могу, а вы с ней ухо востро держите!
Маша дернулась, замычала горестно и возмущенно: Весь был ниже ее, да и могучим сложением похвастаться не мог, да и взял всего лишь за запястье, но она и не пробовала пошевелиться, наверняка чувствовала, если двинется, Весь сломает ей руку. Так он и держал ее, пока охранники тощего доставали веревки.
— А ты ловкач, — отозвался тот, одобрительно наблюдая, как девушку связали по рукам и ногам, а потом сноровисто заткнули рот кляпом.
Маша брыкнулась и замычала, пытаясь выплюнуть кляп, но у нее ничего не вышло. Ей оставалось только гневно сверкать глазами, но это ни на кого не произвело впечатления. Разве что один из охранников ласково пощупал ее за бок.
— Да, она дикарка, — довольно произнес управляющий. — Удружил, парень! Господину такие в самый раз, просто обожает их воспитывать!
— Теперь она ваша, делайте с ней, что хотите, — преспокойно кивнул Весьямиэль, отходя в сторону и побрякивая монетами в кошельке. Деньги мелкие, конечно, не золотые, но так даже лучше — меньше подозрений вызовут.
На глаза девушки навернулись бессильные злые слезы, наверняка она обозвала бы его последними словами в ее понимании, смешными такими, если бы смогла.
"Ну прости, детка, — цинично подумал Весьямиэль, привязывая Разбоя к телеге: теперь править предстояло
Маша замычала и снова брыкнулась, но на это никто не обратил внимания.
Помощи ей ждать было неоткуда.
Глава 16. Золотая клетка
Разумеется, управляющий Властителя равнин пешком не ходил, да и зад в седле предпочитал не мозолить: у него имелся симпатичный и довольно вместительный возок, запряженный парой смирных серых в яблоках лошадок. Охранники — те ехали верхами, а Машу без особых церемоний уложили управляющему под ноги, на дно возка. Отсюда ей видно было только мелькающую обочину дороги да еще, если извернуться, широкий зад кучера, восседающего на облучке с видом коронованной особы.
Лежать было жестко и неудобно, возок трясло на ухабистой дороге, связанные руки быстро затекли, да еще ноги вытянуть было некуда, а Ферий еще и пинался, чтобы пленница не разваливалась особенно, ворчал, что ему ноги девать некуда, и вообще, заставить бы Машу своим ходом до поместья дотюхать, вон здоровая какая, не утомилась бы, да и телеса порастрясла!
"Если я так нехороша, то зачем вам понадобилась?!" — резонно могла бы спросить Маша, но, увы, ей мешал кляп. Из-за него даже поплакать вдоволь не получалось: от слез мгновенно закладывало нос, а как прикажете дышать, если рот заткнут? Погибнуть настолько нелепой смертью от удушья Маше, невзирая ни на какие жизненные невзгоды, вовсе не хотелось, поэтому она решительным усилием воли взяла себя в руки и попыталась построить план побега.
Получалось, честно признаться, скверно. Для начала неплохо было бы освободиться, но связали Машу на совесть. Вот Весь (при воспоминании о предателе девушка скрипнула бы зубами, если бы могла) — тот бы вывернулся, Маша помнила — они с Рахханом-Хо травили байки о том, как вернее обмануть врагов, если они тебе руки вяжут, как мышцы напрячь… Жаль, ей ничего подобного не пришло в голову в критический момент! Да и всё равно, проделывать это надо умеючи…
Может, будь с ней книга, она подсказала бы что-нибудь, но бесценный том, увы, остался на телеге. Что с ним теперь сделает предатель? Наверно, выкинет в придорожную канаву, а то на растопку пустит или продаст кому-нибудь, выдаст за фолиант из заморских стран и даже не слишком соврет при этом!
Книгу Маше было жаль даже сильнее, чем себя, и из глаз ее снова закапали слёзы. Заставив себя успокоиться, девушка принялась рассуждать дальше. Итак, книги нет, молотка тоже — всё досталось мерзкому угнетателю. У Маши есть только то, что на ней надето, да вот еще пара мелких монет в кармане. Даже если удастся скинуть веревки и задать стрекача (а ведь догонят, она-то пешая, а охранники на хороших лошадях!), далеко ей не уйти. Она уже поняла: в этом мире за всё нужно платить, никто не накормит тебя задаром, не пустит переночевать… Или деньги гони, или отрабатывай! Раххан-Хо рассказывал, что порой нанимался дрова колоть или воду таскать, чтобы оплатить ужин и ночлег. Это бы ладно, работы Маша не боялась, вот только с нее могли потребовать совсем иной платы, а это девушку не устраивало. Но это ладно, что загадывать, если она всё равно не может убежать!