Пятый элефант
Шрифт:
– Зачем это нужно? – спросил он.
– Политика, – объяснила Ангва. – Переговоры. Мы пересекаем чужие территории.
Гаспод бросил взгляд на Гэвина. Вожак не присоединился к воющим собратьям, но с важным видом сидел поодаль, посматривая то на Моркоу, то на свою стаю.
– И это он должен спрашивать разрешения? – удивился Гаспод.
– Он просит, чтобы пропустили меня.
– О. У него по этому поводу возникают проблемы?
– Так, небольшие. На один клык.
– О. Э… А обо мне в этом вое ничего не говорится?
– Только как
– Понятно…
Через несколько минут они продолжили путь вниз по залитому лунным светом склону. Лес был совсем неподалеку, когда Гаспод заметил приземистые тени, мчавшиеся им наперерез по заснеженному полю. На мгновение он оказался между двух стай, старой и новой, а потом их прежнее сопровождение вдруг осталось позади.
«Итак, у нас появился новый почетный караул, – думал Гаспод, окруженный стремительно работающими серыми лапами. – Из волков, с которыми мы еще не встречались. Надеюсь, они добавят в свой вой пункт о том, что и на вкус я не больно-то хорош».
А потом Моркоу упал на снег, но буквально через мгновение поднялся, после чего опять упал. Волки нерешительно кружили вокруг, бросая вопросительные взгляды на Гэвина. Гаспод, неуклюже прорываясь сквозь глубокий снег, подпрыгал к Моркоу.
– Ты в порядке?
– Трудно… бежать…
– Мне не хотелось бы тебя расстраивать, – проскулил Гаспод, – но эти волки нам совсем не друзья. Намек улавливаешь? Наш Гэвин вряд ли может претендовать на звание «самый дружелюбный хвост на свете».
– Когда он в последний раз спал? – спросила, протолкнувшись сквозь волков, Ангва.
– Не знаю, – пожал плечами Гаспод. – Последние несколько дней мы очень быстро двигались.
– Ни сна, ни еды, ни нормальной одежды, – прорычала Ангва. – Идиот!
Волки рядом с Гэвином принялись оживленно перерыкиваться. Гаспод сел у головы Моркоу и стал наблюдать, как Ангва… спорит.
Он не умел разговаривать по-волчьи; кроме того, язык тела и жестов играет у волков куда более важную роль, чем у собак. Но сейчас даже не самый умный пес догадался бы, что ситуация складывалась не в их пользу. Атмосфера была пронизана… Атмосферой. У Гаспода возникло стойкое ощущение, что если события будут развиваться в том же ключе, то шансы на выживание у некоего маленького песика примерно такие же, как у плитки шоколада на горячей плите.
Завывания и порыкивания продолжались довольно долго. Один из волков, которого Гаспод мысленно обозвал Неуклюжим, был чем-то недоволен. Судя по всему, с ним соглашались еще несколько волков. Один из них оскалил зубы на Ангву.
Но потом встал Гэвин. Стряхнув снег со шкуры и оглянувшись по сторонам отсутствующим взглядом, он направился к Неуклюжему.
Вся шерсть на тельце Гаспода встала дыбом.
Остальные волки, прижимаясь к земле, попятились. Но Гэвин не обращал на них ни малейшего внимания. Когда до Неуклюжего оставалось всего несколько шагов, он склонил голову набок и прорычал:
– Грурррм?
Звук был почти
О сложном выходе лучше было не думать.
Неуклюжий некоторое время выдерживал взгляд Гэвина, после чего опустил голову.
Гэвин что-то прорычал. С полдюжины волков во главе с Ангвой побежали к лесу.
Минут через двадцать они вернулись. Ангва опять стала человеком (вернее, поправил себя Гаспод, приняла человеческий облик), а волки были запряжены в большие сани.
– Позаимствовала в деревне за холмом, – пояснила она, когда сани, скрипнув полозьями, остановились рядом с Моркоу.
– Ну надо ж, какие отзывчивые люди тут живут, – сказал Гаспод, правда потом решил не продолжать эту тему. – Волки в упряжке? Странное зрелище.
– Это был простой выход, – пожала плечами Ангва.
«Забавно… – размышлял Гаспод, лежа на санях рядом с дремлющим Моркоу. – Он так подробно выспрашивал Задницу насчет волчьего воя… О том, как волки передают сообщения друг другу. Будь я чуть помнительнее, то решил бы, что он знал. Знал, что она придет к нему, если он попадет в беду. Если он рискнет ради нее своей жизнью…»
Гаспод высунул голову из-под одеяла. Глаза мгновенно забило снегом. Рядом с санями, всего в нескольких футах, бежал Гэвин, шкура его серебрилась под лунным светом.
«С одной стороны волки, с другой – люди, – подумал Гаспод. – И я между ними. Собачья жизнь».
«Вот это жизнь», – думал исполняющий обязанности капитана Колон. Со всякими официальными бумажками к нему больше никто не приставал, а с теми бумажными залежами, что скопились до него, он в два счета разобрался. Пару раз плюнуть. Кроме того, стало гораздо тише.
Когда Ваймс был здесь (Фред Колон вдруг поймал себя на том, что думает о Ваймсе просто как о Ваймсе, никаких вам «господ»), в конторе царил такой шум и гам, что даже собственных мыслей не было слышно. И это называется эффективной организацией труда? Вообще непонятно, как Стража работала.
Он еще раз пересчитал кусочки сахара. Двадцать девять. Впрочем, два он положил в чашку, значит, все правильно. Вот что значит контролировать ситуацию.
Колон подошел к двери и чуть приоткрыл ее. Через щелку можно было видеть все, что происходило внизу, в караулке. Все нарушители дисциплины как на ладони.
Но сейчас в караулке было тихо. И чисто. Ни одной бумажки на столах. Гораздо лучше, чем обычный бардак.
Колон вернулся к столу и снова пересчитал сахар. Двадцать семь кусочков.
Ага! Кто-то пытается свести его с ума. Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоем…
Он снова пересчитал кусочки. Их оказалось двадцать шесть, а потом раздался стук в дверь.
От этого стука дверь чуть не слетела с петель, а Колон подпрыгнул на месте.
– Ага! – триумфально возопил он. – Уже даже не прячешься, да? Ну иди, иди! О…