Пятое измерение
Шрифт:
Важно для каждого из нас на современном этапе, в обстоятельствах именно нашей жизни, в сам характер наших представлений воспринять-включить то, что называемое нами иным миром является частью творения вообще. И это не партер, не балкон, не галерка перед сценой, на которой можно лицезреть лик высшей созидательной силы. До самог всевышнего, до первоисточника творения там так же далеко, как и от земного. Нет, конечно, ближе, по сути своей ближе, в своем качестве, поскольку речь идет о сугубо духовном бытии индивидуальных душ - частичек Бога, творящей силы, - отпущенных ею на свободу. И близость эта, осознание единства с Создателем там яснее и органичней. Однако и там при б льших степенях свободы единство с первотворцом улавливает внутри духовного своего бытия сама индивидуальная
На этом мне хотелось бы остановиться. Я не ставлю себе целью заходить так далеко, как это делает Юрий Мамлеев на страницах журнала "Вопросы философии", попытавшийся представить, как где-то на высшей стадии много постранствовавшая духовная единица соединяется наконец с породившей ее божественной силой, входит в нее. Думается только, что и сам этот прорыв единичной души, такое ее погружение в первопричину всего сущего, должен быть выше и любви, и мощи, и познания, доступных нам.
Возвращаясь же к восприятию мира иного, скажу: он не только взаимосвязан с земным миром. Для него важны, повторяю, и духовные поступления из земных пространств. "Все самое прекрасное, созданное ими, войдет в Вечное Царство". Так считал священник Александр Мень. "Ими" - это миллионами разумных существ: нетрудно понять - духовного нигде и никогда не будет много. Если только не в самом центре сущего. Но там совершенно иное качество. И постижимо ли оно для нашего восприятия?
А вот и о том, что неотступно следует рядом по мере проникновения нашего воображения, нашей эмоциональной логики в мир иной: там существуют определенные цели и задачи. И безусловно одна из них - сохранение и развитие земного и неземного, всего окружающего нас мира, космоса, земного и неземного пространства и времени. Высшие силы отпустили нас в наши плавания, даровав нам свободу автономного существования. Так если вы свободны, то и несите за мироустройство ответственность. Попросту говоря, не обеспечили его благополучия за время (для исторического земного существа практически бесконечное), вам выпавшее, - начнется новый цикл. Слово глобальный тут сама малость. Теперь уже духовное по зову своего первоначала вернется в область высшей силы, и вот вам - новый цикл миротворения.
Про цикличность существования жизни, о том, что мир, доступный восприятию земного, всякий раз возвращается на круги свои, рассуждали еще в древности. Не будем далеко ходить - в частности, вспомним диалоги Платона.
Я понимаю, что картина, нарисованная здесь, довольно груба. Смешно настаивать и на какой-либо ее точности. Однако берусь утверждать, что там, в том мире, что мы называем иным, эта ответственность за поприще земное (да и небесное, что ли) осознается более естественно и органично. А на высших стадиях индивидуальным душам или их собратству возможно способствовать и направлению развития земного и неземного - мира в целом.
В сущности, духовное в принципе ответственно за материальное. Или то, что мы воспринимаем как материальное. И за зелень деревьев, и за бытие камня, и за красоту и за законы мира. И за духовное, недостаточно раскрытое...
И в этом тоже - суть любви к ближнему.
Повторяю, я с глубоким уважением отношусь к религиозным конфессиям. И ближе мне, по известным причинам, родственнее что ли, конечно, православие. Я понимаю, что наши церкви (и вообще храмы), сами их помещения, иконы намоленные места, сгустки духовного. Это земные окна, открытые в пространства божественного, в пределы всевышнего. Но ведь и каждая человеческая душа может обратиться к Богу и к тем, кто уже ушел в мир иной. И для искренности, для полноты моего обращения мне необходимо осмысление того, что ждет человеческую душу за земным порогом. Мне необходимо проникнуть в суть, цель, смысл продолжения моего странствия. Что очень важно сегодня для огромного числа людей. Пусть в основном пока относимых нами к интеллигенции.
Собственно ради этого именно в самом начале двадцатого века организовывалось религиозно-философское общество Гиппиус, Мережковского и Философова. Общество "людей религии и философии для свободного обсуждения вопросов церкви и культуры". Впоследствии
Так что ничто не ново под луной. Не очень ново. Бердяев противопоставлял историческому христианству христианство эсхатологическое, имеющее в виду саморазвитие свободной от плоти души, духа. Новыми христианами назвали и его, и Франка, и Булгакова, и других ныне снова известных российских философов. Конечно, прозаичность исторического христианства в эмоциональном запале Бердяевым все-таки преувеличена. И эсхатологичность именно христианства не очень-то объяснена. Тут многое предлагается как бы только почувствовать. Если вы такое не чувствуете, то о чем с вами и разговаривать...
На самом деле может получиться, - сколько людей, столько и эсхатологий.
Ничего, разумеется, страшного: люди и без слов могут понять многое из главного, о чем идет речь. А важнейшее - без слов, то чего же тут непонятного.
Тем не менее, мы все-таки "дозрели" до того, чтобы определиться более предметно, качественно. И сущностная логика того, что ждет нас в нашем дальнейшем странствии, смысл грядущего за земными огнями и светильниками чрезвычайно важен для нас, чтобы в этом утвердиться самостоятельно, чтобы множество людей могли проявиться для себя и в самопознании, и в предзнании ожидающего нас.
Кто-то скажет, будто мы опять наступаем на диалектические грабли. Не думаю. Да и пусть говорят. Во-первых, ничего не имею против диалектического. Во-вторых, мы не перетаскиваем так называемое материальное в мир, от материального свободный, а наоборот духовное более понятно увязываем с земным. В-третьих, суть нашего подхода к миру иному по-своему безошибочна. Она опирается на монбланы уже написанного, продуманного, осмысляемого тысячелетиями философией. И - искусством. Земной культурой, одним словом. К тому же, на этом, на самой сути, и останавливаемся. И никаких дальше воздушных замков не возводим.
Скажут, почему же весть эта не принесена пророком? Люди, оглянитесь, так вы и сами теперь кое-что можете.
Стоит ли называть все это "гуманитарной верой" - бердяевским словосочетанием, столь всколыхнувшим меня однажды? Скорее всего, не стоит. Ведь и сам Николай Бердяев не без полемического задора заявил: "Я исповедую религию духа и твердо на этом стою".
Вот на этом и я бы остановился.
Остановился, подчеркнув, что взлет российской философии, связанный с именами Бердяева, Булгакова, Франка, Ильина и других, вызван и окреп именно в духовном поиске. Их труды прежде всего духовны. В этом вообще - важная черта новой российской философии. Может быть, здесь мы, и вправду, находились "впереди Европы всей". И только здесь, на поприще сугубо нематериальном, новые русские философы видели выход из всех тупиков и нагромождения неблагополучий для человечества как такового.