Пятнадцать псов

Андре Алексис

Однажды, желая облегчить его страдания, Нира отвела его в парк Тринити-Белвудс. Мэжнун оглянулся по сторонам и прошествовал обратно к машине, ожидая, пока Нира отвезет его туда, куда он хотел. Он не мог этого выразить, но его мучила потребность найти свою бывшую стаю – или то, что от нее осталось. Почему-то ему невыносимо было думать, что он может оказаться последним представителем своего вида. Это было чувство за гранью одиночества. Это была оставленность. Прогуливаясь по Хай-парку, Мэжнун одновременно и страшился встречи

с бывшими товарищами, и надеялся на нее.

В итоге Мэжнун встретил Бенджи – трудно было поверить, что пес вроде него сможет пережить правление Аттикуса. Но Бенджи был находчивым и настолько бесчестным, что Мэжнун и вообразить бы не смог. Пес лгал всякий раз, когда ему было выгодно. Он был заискивающим, двуличным, эгоистичным и, что самое главное, очень внимательным. Он быстро просекал, что к чему, и всегда понимал, чью сторону лучше принять. У него было много недостатков, но инстинкты его были остры, практически безошибочны.

Встреча этих двоих произошла по чистой случайности. Мэжнун не любить ходить по тропе, предназначенной для выгула собак. По этой дорожке – узкой полосе между невысокими холмами – животных отпускали побегать без поводков. Будучи хоть немного агрессивными, собаки бросались прямо на Мэжнуна безо всякого предупреждения. Правда, он хорошо держал удар. Когда на него нападали, он был безжалостен, усвоив урок от Аттикуса, Макса, Фрика и Фрака. Несколько раз он нанес серьезные увечья атаковавшим его собакам. Как-то он вцепился ротвейлеру прямо в глотку, замерев, пока тот на него не прыгнул, а затем накинулся на противника сзади. Разъяренный владелец ротвейлера кинулся на защиту своего питомца, но тот уже истекал кровью. Мэжнун, настороже, сидел рядом с Нирой, пока они с мужчиной кричали друг на друга.

В каком-то смысле нападавшие на Мэжнуна псы сослужили ему добрую службу. Он не боялся атакующих его собак, и его уверенность в себе росла с каждой победой. Но все-таки ему не нравилось причинять боль другим, поэтому они с Нирой избегали мест, где животных разрешали спускать с поводков. Можно было предположить, что другие члены стаи тоже старались бы держаться оттуда подальше, не желая привлекать внимание ни людей, ни других собак. И тем не менее Бенджи и Мэжнун встретились рядом с одним из небольших мостков через ручей, бежавший неподалеку от места выгула собак.

Мэжнун оказался там случайно: его отвлекли разговоры Ниры о правительстве в каком-то далеком месте. Была зима – прошло больше года после спасения Мэжнуна, – и мир, припорошенный снегом, пах не так резко. Так что пес (и Нира) очутились рядом с тропой, сами того не заметив. Бенджи же появился там, ведомый отчаянием. Он на своих коротких лапах, как мог, спасался от нежелательного внимания агрессивного далматина.

Бенджи первым увидел Мэжнуна и закричал на их общем языке:

– Черный пес! Черный пес, помоги мне!

Мэжнун

поднял глаза и увидел, что Бенджи кубарем несется по склону холма.

Не задумываясь, инстинктивно, Мэжнун бросился на помощь биглю. Пудель встал между биглем и далматином, свирепо лая и рыча, как бешеный. Далматин подумывал, не бросить ли вызов пуделю, но теперь он столкнулся с чем-то за гранью его понимания: двумя псами, которые не были похожи на псов, двумя явно чужеродными версиями собаки. И далматин предпочел грациозно убежать обратно на холм, откуда явился.

– Джим, – воскликнула Нира, – что ты делаешь?

Мэжнун ее проигнорировал. Он дал Бенджи отдышаться и сказал:

– Ты тот маленький пес с длинными ушами из нашей стаи.

– Да, – ответил Бенджи, – это я. Говорю тебе, черный пес, меня теперь седлают чаще, чем суку в течке.

Потом, меняя тему, бигль спросил:

– Ты нашел нового хозяина? Она не выглядит жестокой. Она тебя бьет?

– Нет, – ответил Мэжнун. – Она человек, с которым я живу, и она меня не бьет.

– Значит, удача улыбнулась тебе после того, как ты ушел от нас. Хотел бы я, чтобы ты и пес, который странно говорил, взяли меня с собой.

– Меня загрызли и бросили умирать, – сказал Мэжнун. – Я не выбирал изгнанничество.

– Так я и думал, – кивнул Бенджи. – Остальные псы поверили, что ты и странный пес покинули нас, но я не купился. С чего бы черный пес покинул своих товарищей, размышлял я.

– Где остальные? – спросил Мэжнун.

– Мне понадобится слишком много слов, и к тому же я проголодался.

Бенджи взглянул на Ниру. Без предупреждения, он радостно залаял и кувыркнулся на снегу.

– Что ты делаешь? – не понял Мэжнун.

– Люди такое любят, – ответил Бенджи. – Ты что, так не делаешь? Это отличный способ получить еду.

– Где остальные? – повторил вопрос Мэжнун.

И вновь Бенджи радостно залаял и перевернулся.

– Прекрати это, – начал пудель. – Она не понимает твоего…

Однако Нира, похоже, все поняла. Она не без увлечения наблюдала за ними. Впервые она услышала то, что считала настоящим языком Мэжнуна: пощелкивания, низкое рычание, грубый лай, вздохи и зевание. Смысла происходящего она не понимала. Единственное, что показалось ей знакомым, – это игривый лай Бенджи и его перекатывание по снегу. Прервав Мэжнуна, она сказала:

– Твой друг голоден, не так ли? Почему бы нам не взять его с собой домой на время? У меня нет ничего с собой, но дома полно еды.

Мэжнун был раздражен, но Бенджи он сказал только:

– Она говорит, что там, где мы живем, есть еда.

– Ты понимаешь человеческий язык? – спросил бигль. – Я хочу, чтобы ты меня ему научил. Если ты научишь, я расскажу о нашей стае все, что ты хочешь знать.

– Ты расскажешь мне все, что я захочу, или я укушу тебя за морду, – прорычал пудель.