Пятнадцать часов
Шрифт:
– Конечно, вы правы, сержант. И могу сказать, что мне приятно слышать столь прямое и откровенное мнение. Поэтому я был так счастлив, получив эту возможность попасть на фронт. Не то, чтобы я находил мою службу в штабе слишком утомительной, вы понимаете, но в штабе часто забывают о реалиях жизни на фронте. Мы с вами солдаты. Мы делаем то, что делаем, не за почести и медали. Мы делаем это самоотверженно, во имя долга и ради славы Империума.
«Я не знаю, что более тошнотворно», мрачно подумал Челкар. «Тот факт, что кто-то явно сказал ему, что офицер должен попытаться добиться взаимопонимания с
– Да, лейтенант, - сказал Челкар, надеясь, что, по крайней мере, теперь этот ничтожный педант перейдет к делу. – И, говоря о долге, я полагаю, есть какое-то дело, в котором вам понадобится помощь моей роты?
– Не всей роты, сержант, - жизнерадостно ответил лейтенант. – Мне понадобится только несколько человек, чтобы сопровождать меня на ничейную землю, к позициям орков. Огневая группа из пяти человек, если быть точным. Конечно, я оставляю вам решать, какую именно огневую группу выбрать. Хотя я всегда считал счастливой цифру три.
– Сегодня ночью мы пойдем на ничейную землю, - сказал лейтенант, и Ларн услышал, как другие бойцы огневой группы, стоявшие рядом с ним, резко втянули воздух. – Командование хочет знать, ослаблена ли оборона орков вследствие понесенных ими потерь. Поэтому нам приказано скрытно приблизиться к их позициям и под покровом тьмы провести разведку их обороны и боевых порядков. Потом мы вернемся к нашим позициям до того, как орки что-то заметят. Простое и незамысловатое задание, я уверен, вы все с этим согласитесь.
Пока уборка орочьих трупов продолжалась, Ларн и другие солдаты огневой группы были вызваны в командирский блиндаж, чтобы выслушать указания упрямого молодого лейтенанта по имени Карис. Сейчас, стоя у карты сектора, приколотой к стене, лейтенант указывал на что-то на карте своей щегольской тростью, продолжая инструктаж.
– Позвольте уточнить, что это строго разведывательная миссия, - сказал он,- и поэтому ее выполнение полностью основано на скрытности. Мы не должны вступать в бой с противником, если не будем принуждены к этому обстоятельствами. Помня об этом, мы будем строго соблюдать светомаскировочную и звукомаскировочную дисциплину, и следовать по ничейной земле маршрутом, который разработан с целью помочь нам в наших попытках остаться незамеченными. Если мы будем замечены разведчиками или наблюдательными постами, мы попытаемся ликвидировать их настолько быстро и тихо, насколько возможно – но отступать с ничейной земли только когда станет ясно, что выполнение задания невозможно. Думаю, это все. Есть вопросы?
Никто не ответил, и никто не смотрел в лицо другим – Давир, Булавен, Учитель, Зиберс – Ларн заметил, что они встревожены. Словно они были так же обеспокоены перспективой разведки на ничейной земле, как раньше, когда им казалось, что начинается Большая Атака. Глядя на них, Ларн внезапно понял то, что другим было давно известно. В Брушероке опасность никогда не исчезала. Всегда были новые бои. Новые возможности быть убитым.
– Хорошо, - сказал лейтенант Карис, когда стало ясно, что вопросов нет. – У вас есть двадцать минут, чтобы проверить снаряжение и приготовиться. Начинаем в 00.00. Мы идем на ничейную землю в полночь.
– Простое дело, сказал он,- проворчал
Они были в блиндаже-казарме. После инструктажа лейтенанта они вернулись туда, чтобы получить у Владека черную смазку для лазганов. Сейчас их лица и все снаряжение были окрашены в черный цвет, ножи и пистолеты смазаны, чтобы бесшумно выходить из ножен и кобуры. Они заканчивали последние приготовления, пока время подходило к полуночи. И, пока они готовились, Ларна внезапно поразила мысль, что он в Брушероке уже почти двенадцать часов. «Еще три часа», подумал он, «и я переживу свои первые пятнадцать часов».
– Если спросите меня, так все это из-за салаги! – выплюнул Зиберс с неожиданной злобой. – Он приносит несчастье. Он проклят.
– Заткнись, Зиберс, - огрызнулся Давир. – Уже достаточно плохо, что я должен тащиться посреди ночи на ничейную землю, не хватало еще слушать, как ты тут хнычешь про удачу и счастливые числа, как какой-нибудь тупой игрок-неудачник. Заткнись, или после того, как я воткну в задницу лейтенанту его трость, я засуну лазган в твою.
– А как иначе все объяснить? – дерзко возразил Зиберс. – С тех пор, как салага здесь, у нас сплошные неудачи. Он проклят. Вы видели, что случилось с теми, кто прилетел с ним в том модуле.
– Заткнись, Зиберс, - прорычал Булавен. Когда Зиберс замолчал, хмуро глядя на него, Булавен повернулся к Ларну. – Не волнуйся насчет того, что сказал Зиберс, салага. Ты не проклят. Хотелось бы только, чтобы на сегодня неудачи закончились. На самом деле, каждый день в Брушероке почти такой же трудный, как этот, так или иначе. Пройдет время, и ты к этому привыкнешь.
– Но то, что мы идем на ничейную землю ночью, это плохо? – спросил Ларн, надеясь, что здоровяк не услышит страха в его голосе. – Я имею в виду, это хуже, чем обычно?
– Да, салага, это хуже, - сказал Булавен. – Особенно после боя. Помнишь, я говорил тебе, что иногда раненый орк только кажется мертвым, а через несколько часов встанет и пойдет? Так вот, сейчас на ничейной земле лежит полно орков, которых мы подстрелили в бою. А сейчас те из них, кто не убит, уже могут восстановиться настолько, чтобы очнуться и снова начать убивать, а мы как раз будем среди них. Потом еще стоит побеспокоиться о том, чтобы не наткнуться на банды гретчинов, которые ищут запчасти.
– Запчасти?
– Орки удивительно крепкие существа, салага, - сказал Учитель. – Если один из них потеряет руку или ногу, их хирурги просто пришьют ему конечность от мертвого орка. После боя такие хирургические операции требуются особенно часто, и орки посылают группы гретчинов на ничейную землю, чтобы те отрезали неповрежденные конечности у трупов. Конечно, настоящая угроза не в самих гретчинах, а в опасности перестрелки посреди ничейной земли, когда перед нами вся армия орков.
– Если сказать короче, салага, все это чертово дело – СНПД первого класса от начала до конца, - сказал Давир. – Поэтому, вот что я скажу, нам надо делать. Мы будем выполнять приказы Лейтенанта Задницы лишь до тех пор, пока не начнут стрелять. Но как только полетит дерьмо, мы смываемся с ничейной земли как можно быстрее, и к черту его приказы. А сейчас хватит болтать, пошли выйдем наружу. Нам нужно провести, по крайней мере, десять минут в темноте, чтобы заработало наше ночное зрение. Учитывая то, что нас ждет, нам понадобится любое преимущество, какое мы только можем получить.