Пятиборец
Шрифт:
Второй гируд появился из конюшни, это был верзила ростом под семь футов, с широченными плечами и совершенно лысой головой. Штаны и рубаха из грубого холста, босые ноги и огромные волосатые руки были перепачканы в земле. Лицо его покрывали потеки грязи, в волосах застряли комья глины. Великанвыглядел так, будто только что вышел из преисподней. Он обвел двор пустым, лишенным выражения взглядом, тряхнул головой и задрал ее к небу. Вслед за ним во двор вышла старуха, тоже босоногая, в черном платье до пят. Седые космы ниспадали ей на глаза. Когда старуха откинула их морщинистой рукой, стала видна рубленая рана, пересекавшая лицо от линии
Мощенная брусчаткой площадь вдруг вздыбилась и пошла волнами, как будто под нею зашевелилось какое-то огромное чудовище. Раздвигая камни и комья глины, из-под земли один за другим начали подниматься все новые и новые мертвецы. Все они повторяли один и тот же незамысловатый ритуал: сначала смотрели на полную луну, а затем — на людей, сбившихся в кучку в центре двора. Лавируя между гирудами, к ним бросился Баффи с головой Шакеласа в зубах.
—Читать заклинание круга, старый тупец!.. — грозно нахмурив брови и вращая глазами, крикнул Тритемию принц горбунов.
Старый маг словно пробудился от спячки и начал действовать. Произнес заклятие, начертил посохом на мощеной площади вспыхнувшую зеленым пламенем магическую окружность. Прошло совсем немного времени, и вдоль ее границ столпилось две дюжины гирудов. Каждый из них стремился первым напиться свежей крови, поэтому мешал другим, тоже рвавшимся к добыче. Все они безуспешно пытались просунуть руки сквозь магическую преграду.
—Рубить везде, Эндрю! — снова скомандовал принц горбунов.
Вонзить меч в сердце ближайшего гируда не составило никакого труда — обращенный даже не пытался защищаться. Андрей вдруг осознал, что может наносить удары, которые достигают мертвецов, скопившихся по ту сторону магической преграды. Однако это точное попадание осталось без последствий. Гируд даже не взглянул на рану у себя на груди и снова потянулся к Брюсову. Новый взмах клинка, и на камни упала отрубленная по локоть рука. Однако обращенец опять ничего не заметил и попытался дотянуться до Андрея другой рукой.
—Голова рубить! — подсказал Шакелас. — Рубить голова!
Его поддержал Тритемий:
—Секи им головы, Эндрю!
Брюсов тут же воспользовался его советом. Взмах меча, и первая голова покатилась под ноги копошившихся вокруг магической сферы гирудов. Обезглавленное тело сползло по ней на брусчатку и застыло по ту сторону круга. Андрей двинулся вдоль магической границы, иногда ему удавалось одним взмахом клинка отсечь две головы одновременно. Гируды падали друг на друга, как срезанные серпом колосья. Однако на их месте появлялись все новые. Вскоре высота наваленных друг на друга трупов достигла половины человеческого роста. Казалось, этому кошмару не будет конца...
Фиона втолкнула Эсквилину в донжон с такой силой, что девушка упала в полосу света, падавшего через пробитое в стене окно. Десятки таких же лучей поочередно рассекали на части все погруженное вомрак пространство залы. В их призрачном люмене то появлялись, то исчезали, словно возникая из ниоткуда и пропадая в никуда, медленно шагавшие к ней мертвецы. Подняв глаза, она чуть было не вскрикнула от ужаса. Леди Фиона сверлила ее магнетическим взглядом, от которого пропадала всякая воля к сопротивлению. С трудом поднявшись на ноги, Эсквилина выставила перед
—Надеешься увлечь Брюса? — ехидно поинтересовалась Фиона. — Да, хочешь его, я чувствую, что хочешь. Молодой барин красив, но ты сделала неправильный выбор. Можешь считать его покойником. А если выживет, то к рассвету здесь будет капитан Гилфорд во главе отряда Стальных сутан. Он просто горит желанием оторвать твоему возлюбленному голову. А я пока напьюсь твоей крови...
И вдруг из глубины помещения донесся громкий голос привыкшего командовать человека:
—Отпусти девчонку, Фиона!
Звук его гулким эхом прокатился по всей зале. Послышались шаги, из темноты в полосу света ступил Гилберт с обнаженным мечом в руке.
—Отпусти ее. Нам есть что обсудить с глазу на глаз...
Замешательство Фионы длилось всего мгновение.
Оставив в покое Эсквилину, она шагнула навстречу капитану. Девушка, воспользовавшись моментом, выскользнула из залы.
—Мой верный паладин! — звонко рассмеялась Фиона. — Мой рыцарь без страха и упрека! Решилприехать пораньше, чтобы насладиться моим обществом?
—Гирудское отродье! Каким же дураком я был!
—Ты им и остался, мой милый, тупоголовый экзекутор! — воскликнула Фиона с раздражением. — Долгих два года я дурачила и тебя, и Бевериджа, который так гордится своей прозорливостью. Перед моим сфумато не может устоять ни один смертный. Да знаешь ли ты, что это я унесла Плат Маргариты?
—Стой, где стоишь! — Гилберт выставил перед собой меч. — Еще шаг, и я сделаю из тебя двух тварей вместо одной...
—Твой меч опасен для живых, а я давно мертва. Опусти его, Гилберт, — сказала Фиона, показав рукой на клинок. Ее окутало облако сфумато, но и сквозь магический туман можно было разглядеть, что облик Фионы изменился: платье стало черным, на голове появился венок из темных роз. — Доверься мне. Клянусь Круцифером, ты не пожалеешь об этом!
Капитан тщетно пытался сопротивляться исходившим от гирудины магическим флюидам. От напряжения на лбу и шее у него вздулись жилы, но противостоять гирудине было выше его сил. Гилфорда охватило оцепенение, пальцы разжались, и потяжелевший меч со звоном упал на каменный пол.
—Гилберт, мой милый Гилберт, — шептала Фиона, переступая через женский труп, попавшийся ей на пути. — Только я могу сделать тебя счастливым. Какой смысл упорствовать? Обещаю, тебе не будет больно...
—Ни за что! — Гилфорд вдруг вспомнил о подаренном старухой обереге и непослушной рукой вытащил из-за пояса обрывок ткани.
Произошло невероятное: лоскут засиял солнечным светом, а Фиона, закрыв лицо руками, отпрянула назад... Гилберт почувствовал, что чары на мгновение развеялись, и ободрился.
—Сдохни, исчадье тьмы! — крикнул он, потрясая оберегом.
Но Фиона вдруг отняла руки от лица и ядовито рассмеялась:
—Ты вздумал напутать меня этим жалким лоскутком? Глупый, наивный Гилберт. Сама Дева не смогла меня остановить!
С каждым словом Фионы лучи оберега становились все слабее, пока не погасли совсем. Обескураженный Гилберт никак не мог взять в толк, почему лоскут померк и потерял свою силу. А гирудина стремительно приблизилась к нему, вырвала оберег у него из руки и кинула под ноги.