Пятиборец
Шрифт:
Чарли заметил, что главное в их положении — это благополучно выбраться из города, а там ищи ветра в поле, а еще лучше — в море. Он предложил беглецам добраться до порта Глимут на берегу Цельтического моря, сесть на корабль и отправиться в заморские колонии Империи, где полным-полно неизвестных земель и островов.
—Но для этого придется пересечь все Кровавые земли, — возразил Тритемий. — Пока доберемся до моря, гируды высосут из нас все соки.
—Ничего подобного, — от души рассмеялся Чарли. — Это все байки экзекуторов. В Империи людей живет гораздо больше, чем
—Ха-ха, свобода для кровососы, — саркастически хмыкнул Шакелас. — А за убийство комар или пиявка смертный казнь для люди.
Андрею надоели язвительные замечания принца горбунов, а судьба имперских комаров его в этот момент волновала меньше всего. Он взял свой старый камзол и, несмотря на протесты, накрыл им говорящую голову. Сначала ему понравилась мысль о заморском путешествии, потому что оставаться в Уайтроузе не было никакой возможности. С другой стороны, он уже решил в душе, что должен любой ценой найти Плат Пречистой Маргариты, ведь она лично умоляла его это сделать. И он чувствовал, что для него это так же важно, как если бы его попросила об этом сама Дева Мария.
—Как вы думаете, где сейчас может находиться Плат Пречистой Маргариты? — спросил Андрей, окинув взглядом собравшуюся за столом компанию.
—Знать, да не сказать, — крикнул обиженно из-под камзола Шакелас, — спервоначалу ты просить прощений!
Не успел Шакелас договорить, как за дверью послышался грохот переворачиваемых столов, звон клинков и вопли начавшейся резни...
Глава 13
О торжестве справедливости и о сокрушении препон
Великий Экзекутор топнул в сердцах ногой и ушел, прихрамывая сильнее обычного. Он вернулся через потайной ход в свою резиденцию, где его уже давно поджидал, как всегда, деловитый Джошуа Фарнам. Секретарь сразу заметил, что его благодетель пребывает в дурном расположении духа. Однако ему было известно, как поправить настроение хозяину: он протянул ему протокол допроса бывшего палача Бекварда. Первые же строки вызвали у Бевериджа гримасу отвращения. Он стоя дочитал бумагу, в раздражении откинул ее в сторону и сел за стол.
—Милейший Беквард — пособник гирудов и заговорщик? Не верю! — воскликнул он, отмахиваясь от обвинения, словно от мухи. — Ты хочешь убедить меня, что палач, который служил нам верой и правдой столько времени, шпион и грязный еретик? Клянусь Девой! Прибереги эти сказки для кого-нибудь другого. Ясно как день, что этот отщепенец Брюс заморочилему голову своими прелестными речами, Питер поддался влиянию этой канальи и натворил глупостей. Конечно, его следует примерно наказать за пособничество при побеге, но костер — это уж слишком!
—Ваше милосердие, — Фарнам наклонился к уху Великого Экзекутора и прошептал несколько слов: — Он пожелал вам потерять сына!
—Что?! — взорвался Беверидж. — Он и в самом
Секретарь сделал грустное лицо и несколько раз кивнул с видом величайшего подобострастия.
—Сжечь мерзавца! — Великий Экзекутор грохнул кулаком по столу. — А чтобы не болтал лишнего, вырвать ему язык!
—Уже сделано, ваше милосердие, — сдержанно поклонился Фарнам. — Я осмелился предположить, что вы примете именно такое решение, а также приказал приготовить все необходимое для аутодафе.
Казнь Бекварда состоялась на следующий день. Она проходила без обычной помпы, можно сказать, в тесном семейном кругу. Местом проведения для нее был выбран задний двор Священного Трибунала, а не площадь Спасения, как принято. Алебардисты в серых сутанах построились в каре. Внутри его возвышался деревянный столб с железным кольцом, в которое продели цепь от ручных кандалов Бекварда. После допроса с пристрастием он ничем не напоминал бывшего здоровяка. Одна его щека была порвана до самого уха, подбородок, шея и руки покрыты запекшейся кровью. Несчастного обложили вязанками хвороста. Специально для Бевериджа на заднем дворе поставили удобное кресло, он занял свое место и дал Фарнаму знак, что можно начинать.
Джошуа зачитал Бекварду обвинительный приговор, а новый палач в стремлении выслужиться поторопился поджечь хворост сразу с четырех сторон. Однако ветер вдруг заупрямился, он не только не способствовал усилению тяги, но, наоборот, словно намеренно пытался сбить пламя и погасить костер. Весь двор заволокло густым дымом.
Однако стоило Великому Экзекутору встать на ноги, как пламя взметнулось вверх, ветки яростно затрещали, и стена огня в одно мгновение отгородила бывшего палача от его мучителей.
Сквозь гудение огня послышался дикий вой боли, быстро смолкнувший. Через десять минут огонь стал стихать. Клубы черного дыма рассеялись, а столб, к которому был привязан Беквард, накренился и рухнул в ярко-оранжевые, раскаленные угли.
Великий Экзекутор встал, но уходить не спешил. Он впился взглядом в обугленную руку казненного палача. Она торчала из угольев и указывала перстом в небо, словно мертвец грозил своим палачам, обещая призвать их на другой, более справедливый и беспристрастный суд.
Не успел Шакелас договорить, как за дверью послышался грохот переворачиваемых столов, звон клинков и вопли начавшейся резни...
—Это Стальные сутаны! — тревожно воскликнул брат Билли, молитвенно складывая ладони на уровне груди. — Пресвятая Дева, они нашли нас!
Снизу доносились сдавленные крики и проклятия. Эсквилина в испуге заметалась по комнате, не зная,что делать. Тритемий сел на лавку с таким видом, будто ему отказали ноги. Чарли бросился вон и скатился по лестнице в большой зал, где захваченные врасплох разбойники отбивали атаки Стальных сутан. Алебарды теснили мечи к противоположной от входа стене. Раненые и убитые с обеих сторон падали под ноги сражавшихся. Пол был залит красным вином вперемешку с кровью, под каблуками хрустели черепки разбитой посуды, везде валялись перевернутые столы и лавки.