Пятая волшебница
Шрифт:
Не знаю, — ответил он. Виг снова поджал губы и кивнул:
Понимаю.
«Больше, чем ты догадываешься», — подумал он. Только сейчас маг заметил, что из Оленьего леса уже доносится ночное кваканье древесных лягушек.
— Больше никаких вопросов, — сказал старик. — Уже очень поздно. Нам следует поторопиться, чтобы успеть на репетицию церемонии коронации, — он придвинулся к принцу вплотную, вперив в него пронзительный взгляд аквамариновых глаз. — Никому ни слова о том, что мы обсуждали сегодня вечером, — он направил указательный палец в сторону спящей принцессы. — Она сейчас проснется. Иди к ней, пока
Виг проводил взглядом принца, тело которого окружала лазурная аура. Сейчас, когда стемнело, она светилась еще ярче, чем прежде.
Разбуженная Шайлиха села, удивленно моргая, но тут же вскочила и бросилась в объятия брата. Слезы брызнули У нее из глаз.
Старый маг окинул последним взглядом темную долину и сияющий огнями Таммерланд. «Мы так долго боялись этого дня, и вот он пришел. Вечность, дай нам силы и мудрости, чтобы все получилось так, как задумано».
Он встал, прихватив топор охотника и седла коней. Тристан подсадил сестру на Озорника, а старик уселся на гнедую Шайлихи. Принцу, последовавшему за ними пешком, пришло в голову задать Вигу еще один вопрос — и одновременно слегка подшутить над ним.
— Скажи мне, о всевидящий Верховный маг, как мы Узнаем, в какую сторону идти? Я много раз бывал на этой поляне, но никогда не возвращался отсюда в темноте.
В Оленьем лесу можно проплутать всю ночь, и даже присутствие обладающего столь великими знаниями мага тебе не поможет.
Почувствовав насмешку, старик тем не менее улыбнулся и засунул руку в маленький кожаный мешочек, свисающий с его пояса. Достав оттуда горстку мелкого порошка, он положил его на раскрытую ладонь и дунул на него.
Едва коснувшись земли, порошок замерцал. Искрящаяся, трепещущая голубая полоска извивалась и сияла перед ними, указывая дорогу к дому.
Тристан был потрясен.
— Виг, как такое возможно? — спросил он.
А я-то думал, ты уже понял, — старик в очередной раз заломил бровь. — Это и есть магия, мой принц.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Путешествие по извилистым, пыльным дорогам Евтракии продолжалось уже больше шести дней. На этот раз ей пришлось отправиться в путь без многочисленной челяди, хотя она и терпеть не могла уподобляться какой-нибудь простой селянке.
Пока роскошный экипаж, влекомый шестью вороными, выделявшимися великолепной статью жеребцами, швыряло и подкидывало по пыльной дороге, сидевшая в нем женщина уже в который раз мысленно произнесла: «Очень скоро мне не придется пускаться в путь, дабы удостоиться сомнительной чести поклониться королевской семье. Они сами будут умолять о позволении преклонить предо мной колени».
Наташа из дома Минааров, герцогиня провинции Эфира, придирчиво осмотрела свое голубое шелковое платье и тщательно разгладила белые кружевные оборки у подола. На этом платье, как и вообще на всех ее одеяниях, вот уже более трех веков не было дорогого ее сердцу знака Пентангля; но скоро все изменится! Сегодняшний вечер был чрезвычайно важен для Наташи. Ей предстояла аудиенция у королевы Морганы, а после этого — участие в подготовке к предстоящей церемонии отречения и коронации.
Лендиум, ее родной город и столица провинции Эфира, располагался к северу от Таммерланда, у подножья гор Толенка. Он был знаменит многочисленными карьерами,
Обольстить, а потом женить на себе престарелого герцога Балдрика из дома Минааров оказалось до смешного легко. Успех этого дела дал ей то, в чем она нуждалась, чтоб выполнить свою миссию.
Титул герцогини Эфиры обеспечил Наташе доступ к королевскому двору.
Герцогиня достала из дорожной сумки складное зеркало, но из-за тряски пользоваться им обычным образом было весьма трудно. Положив зеркало на красное бархатное сиденье рядом с собой, она задвинула шторки на окнах кареты и слегка наклонила голову. Зеркало плавно поднялось в воздух и неподвижно застыло перед Наташей, позволяя без помех наблюдать свое отражение. Так, конечно, было несравненно удобнее.
Мысль о том, что вскоре она сможет при желании отказаться от своего нынешнего облика, как делала это уже не раз на протяжении более чем трех столетий, заставила герцогиню улыбнуться. Хотя именно этим своим лицом, обрамленным рассыпавшимися по плечам и пышной груди густыми каштановыми локонами, Наташа была вполне довольна. Она удовлетворенно коснулась пальцем крохотной родинки у левого уголка рта. Эта родинка, считала Наташа, служила чем-то вроде завершающего штриха в произведении искусства, к разряду которых она относила свое нынешнее лицо с полными чувственными губами, блестящими карими глазами с тяжелыми веками и длинными, загнутыми вверх, невероятно соблазнительными ресницами.
Как и следовало ожидать, бедный старый герцог Балдрик был мгновенно сражен наповал, и не прошло года со времени их знакомства, как Наташа стала его супругой, получив титул герцогини, означавший независимость и власть. Их свадьба состоялась шесть лет назад, и все это время она страстно мечтала о том дне, когда наконец избавится от постылого мужа — а заодно и от многого другого, что ненавидела еще с детства. На протяжении всех этих лет женщина лишь невинно улыбалась в ответ, когда герцог отпускал ей комплименты, утверждая, что со времени их свадьбы она не постарела ни на день. Этот глупец из кожи вон лез, чтобы у них появились дети, но она лишь терпела его бурные, но не пробуждающие у нее ни малейшего чувственного отклика объятия; Наташа готова была терпеть все что угодно, лишь бы их брак производил впечатление прочного и благополучного.
Сделать невозможным рождение детей не представляло для Наташи особого труда. В ее планы не входило забеременеть от мужчины с обычной кровью. Молодая прелестная герцогиня отнюдь не скучала рядом с дряхлеющим мужем. Со дня свадьбы в ее постели перебывало множество гораздо более молодых и страстных мужчин. Ей было невероятно смешно представлять, как бы вытянулись у них физиономии, узнай они, сколько ей лет на самом деле. Ну а если бы и узнали, великое дело! Всегда найдутся другие, в особенности после того, как с мужем будет покончено, а этот день совсем не за горами.