Пятая волшебница
Шрифт:
«Им нужен мой ребенок». Слизь стекала из открытых ртов призраков, капала на ее бедра и пах. Шайлиха почувствовала неудержимый приступ тошноты и зашлась в диком, почти безумном крике.
И вдруг все изменилось.
Ей все стало предельно ясно, и страх разжал свои тиски. Почувствовав в правой руке что-то холодное, твердое, она увидела, что сжимает один из кривых мечей, которыми были вооружены крылатые защитники ее сестер. Железные кольца на запястьях и лодыжках исчезли, и принцесса спокойно перевела взгляд на лица своих мучителей.
Их лица изменились. Эти лица она уже
Один призрак обернулся пожилым мужчиной с черной с проседью бородой и большим драгоценным камнем на шее, второй — стариком с заплетенными в косички седыми волосами, а третий стал красивой женщиной с волосами того же цвета, что у Шайлихи. Четвертым оказался крупный мужчина с каштановой бородой и подбритыми на висках волосами, а последним — молодой человек в черном жилете, со свисающим с шеи золотым медальоном. И у всех них была одна цель — отобрать у Шайлихи ее дитя.
Именно старик сунул пальцы внутрь ее тела, и он умер первым.
Она вскочила с каменного ложа и взмахнула мечом, уверенно, как будто делала это всю свою жизнь. Отсеченная голова старика упала на каменный пол, а тело мгновенно исчезло. Потом настала очередь мужчины с каштановой бородой, а за ним женщины с золотистыми волосами и прекрасными голубыми глазами. Пожилой мужчина с драгоценным камнем на шее попытался сделать то, что не удалось старику, — засунуть руку внутрь тела Шайлихи. Сначала она рубанула по его протянутой руке, а потом отсекла и голову. Странно, крови почти не было, и голова покатилась по полу, туда, где уже лежали остальные.
Теперь оставался один — красивый молодой мужчина. Он не тянулся к ней, просто смотрел с таким странным выражением, будто понимал ее. И он… плакал.
Внимание Шайлихи привлек медальон на его шее. Выгравированные на нем лев и палаш ни о чем не говорили принцессе. Снова переведя взгляд на лицо молодого человека, она медленно подняла меч и улыбнулась, словно успокаивая мужчину.
Она совершенно точно знала, что нужно нажать на встроенный в рукоятку меча рычаг. Лезвие мгновенно удлинилось на фут, пронзило горло молодого человека и вышло с другой стороны шеи. Он рухнул на пол и тоже как будто растворился, а висящий прежде на его шее медальон остался лежать на полу. Презрительно усмехнувшись, принцесса отбросила меч, и он с громким звоном упал на каменный пол. Она непроизвольно закрыла глаза.
Все ее существо наполнило ощущение покоя и безмятежности, поглотившее прочие чувства и прокатившееся по телу восторженной волной. Она в благоговейном экстазе воздела руки к потолку и долго стояла так, не двигаясь. Открыв глаза, Шайлиха оглянулась по сторонам, не просто рассматривая комнату, в которой она находилась, но и как бы впервые заглядывая внутрь себя и всей своей жизни.
Принцесса спустилась со странного каменного ложа в центре маленькой комнаты, недоумевая, как и зачем она оказалась тут, а не со своими дорогими, горячо любимыми сестрами. Внезапно в стене возник дверной проем, сквозь который виднелся мягкий золотистый свет.
Шайлиха пошла к двери, но внезапно босой ногой наступила на что-то. Наклонившись, она подняла золотой медальон
Переступив порог, молодая женщина забыла обо всем, что произошло с ней в маленькой комнате с каменными стенами. Теперь в ее памяти жили лишь воспоминания, связанные с Цитаделью и сестрами. Она готова была с радостью убить любого, кто посмел бы угрожать им.
Тьма осталась позади, впереди воссиял свет. Шайлиха больше не была принцессой Евтракии, она стала госпожой Шабаша.
Долгожданной пятой волшебницей.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Шеннон вел их вверх по винтовой лестнице, устроенной внутри пологого ствола огромного старого дерева. Удивительно, но ступени лестницы были сделаны из голубого эфирского мрамора. Масляные лампы на резных деревянных стенах изливали призрачный свет, в воздухе ощущался запах хорошо просушенного дерева. Лестница оканчивалась у двери, в которую они вошли, оказавшись, скорее всего, в покоях Фегана. Даже не глядя на Вига, Тристан почувствовал, как тот напрягся.
— Подождите здесь, — велел Малютка. — Я узнаю, примет ли вас господин Феган. — И он заковылял по уходящему вправо коридору.
Комната, где они находились, представляла собой нечто похожее на небольшую оранжерею с прозрачным потолком. Здесь, насыщая воздух своим ароматом, росли растения самых разнообразных размеров и форм. Через некоторое время сюда, не обращая на пришельцев никакого внимания, вошел какой-то гном и приступил, видимо, к своему привычному занятию по уходу за растущими насаждениями.
Старый маг медленно подошел к какому-то деревцу и устремил на него внимательный взгляд. Потер листья между пальцами, понюхал их, пригляделся к веточкам.
— Вот уже триста лет, как я не видел ни одного из этих растений, — задумчиво произнес он, — и думал, что все они погибли. В войну волшебницы сожгли плантации, где они росли, чтобы лишить нас возможности их использовать. Травы, лепестки и корни этих растений играют большую роль в овладении магией, и некоторым из них просто нет цены. И все это время мы были их лишены. — Он отступил на несколько шагов, явно пораженный увиденным, — такое выражение не часто появлялось на лице Верховного мага. — Кошачий коготь, гелениум, терескен, тюльпан рохана и даже сандаловое дерево. — Виг поджал губы. — Интересно, что еще у него тут имеется?
Вернулся Шеннон, посасывающий неизменную трубочку.
— Господин примет вас, — высокомерно провозгласил он. — Он велел мне отвести вас к нему в покои.
Вслед за гномом они пошли по коридору, и Тристан бросил на своего спутника быстрый вопросительный взгляд.
— Будет лучше, если говорить буду я, — сказал маг. — Как-никак я знаю этого человека с давних пор, хотя, должен признаться, не удивлюсь ничему, что нам предстоит увидеть и услышать.
Чем ближе они подходили, тем слышнее становились печальные звуки скрипки. Наконец спутники вошли в другую комнату, и перед глазами принца предстало жилище Фегана, мага-отступника.