Пятая профессия
Шрифт:
Через три квартала они бросили мотоцикл на тротуаре около входа в метро, надеясь на то, что полицейские решат, что Сэвэдж с Акирой настолько спешили уйти от погони, что сели сразу же на первый попавшийся поезд. Быстро и напряженно оглядываясь, друзья перебежали перекресток, взяли такси — причем, не сговариваясь, — первое из многочисленных — которое стало первым из многочисленных пересадочных, долженствующих доставить их обратно к Таро.
— Боюсь, что посыльный больше никогда не увидит своего мотоцикла, — сказал Сэвэдж.
— А
4
— Я не понял. Что сказал Шираи? — спросил Сэвэдж.
Он сидел на стуле в небольшом изоляторе на четвертом этаже дома Таро. Рубашку он снял, и старик внимательно осматривал его плечо. Акира с Рэйчел стояли сбоку, и прищуренные глаза женщины показывали Сэвэджу, что синяк от брошенной дубинки довольно приличный.
— Подними руку, — приказал Таро.
Сэвэдж, прикусив губу, сделал то, что было ведено.
— Подвигай вперед — назад.
Ему это удалось, но не на полную длину и не без усилий.
— Опиши боль.
— Глубокая. Ноет. В то же самое время пульсирует.
— Нет. Не думаю, что какая-нибудь кость, сломана.
— Все равно тебе лучше сходить в больницу и сделать рентген.
Сэвэдж покачал головой.
— Я и так уже довольно внимания привлек к себе сегодня.
— Хай, — сказал Таро. — Я дам тебе лекарство, снимающее опухоль. Знаешь, твое плечо вряд ли можно будет использовать в исключительных случаях.
— Если придется — можете мне поверить — я использую все, что смогу.
Морщинистые губы Таро сложились в улыбку. Он принялся тереть комком хлопчатобумажной ткани, намоченный в спирте, плечо Сэвэджа.
Сэвэдж почувствовал, что его кто-то ужалил. Таро вытащил иглу.
— Новокаин, эпинефрин и стероид, — объяснил старик. — Сядь, положи руку на бедро и дай ей покой.
Плечо стало неметь. Сэвэдж выдохнул воздух из легких и взглянул на Акиру.
— Но, все-таки, что именно сказал Шираи? Ведь он говорил по-японски. Ни слова не понял, хотя намерение было вполне понятно. Ведь он ужаснулся от одного нашего вида.
Акира нахмурился.
— Да… Ужаснулся. И вовсе не от того, что мы могли быть какими-то неизвестными убийцами. И не потому, что после своей зажигательной антиамериканской речи обнаружил подле себя американца. Он явно нас узнал. “Вы? Нет! — крикнул он. — Не может быть!” — И дальше: “Это же немыслимо… Вы ведь… Не подпускайте их ко мне!”
— Это все, что он сказал?
— Еще несколько обрывков фраз, и он впрыгнул в автомобиль. Повторение было тем же самым: “Вы… Как же?.. Отойдите. Не подпускайте их ко мне”.
Сэвэдж задумался: инъекция подействовала. Боль в плече сменилась полным отсутствием каких бы то ни было ощущений. Но и мозг тоже, несмотря на столько утренних происшествий, казался онемевшим.
— Так
— Я не могу придумать объяснений, — сказал Акира. — Кроме одного, — он вздохнул, — Шираи знает нас точно так же, как и мы знаем его.
— Несмотря на то, что мы раньше не встречались, — пожал плечами Сэвэдж. — Как и мы, он помнит то, чего на самом деле не происходило.
— Но что именно? — спросил Акира. — То, что он нас узнал, не говорит о том, что он видел нас мертвыми, так же, как и мы видели мертвым его. Мы не можем считать его ложную память идентичной нашей! Нам известно только одно: в его версии мы были убийцами, от которых он с трудом спасся!
К ним подошла Рэйчел.
— Вот это может объяснить ужас, с которым он смотрел на вас, и отчаяние, с которым пытался от вас скрыться.
— Может быть, — поморщился Сэвэдж. — Но он мог себя вести точно так же, увидев мужчин, которых в недавнем прошлом лицезрел мертвыми! Озабоченный, измотанный, он — идя с демонстрации — хотел лишь одного: сесть в свой лимузин. Увидел привидения, и запаниковал. Как бы вы поступили на его месте: остановились поговорить или сорвались бы с места и первым делом как можно быстрее убрались с улицы?
Рэйчел подумала, затем повела рукой.
— Видимо, последнее. Но к данному моменту, если бы я решила, что видела привидения, мой шок сменился бы изумлением. Мне бы захотелось узнать, почему вы все еще живи, как вы выжили и что делали возле моей машины? И была бы в гневе на своих телохранителей за то, что они не смогли вас поймать, и я теперь не знаю ответов на собственные вопросы.
— Отлично, — похвалил ее Сэвэдж. — Правильная точка зрения. — Он поднял брови и повернулся к Акире. — Так что ты думаешь? Может быть, теперь он согласится с нами поговорить?
— Может… Мы это можем проверить.
— Правильно… Давай позвоним.
Сэвэдж встал, и его рука безжизненно повисла. Он потер ее и с озабоченностью вспомнил, что у них есть еще и другие проблемы.
— Таро-сэнсей, а ваши ученики все еще не возвратились? От них так и не поступало сообщений о том, как идет операция по спасению Эко?
Лицо старика казалось еще более морщинистым, в тело словно съежилось и истончало, потерявшись в складках каратэ-га. На сей раз его хрупкость уже не была кажущейся.
— Прошло почти двенадцать часов, а они так и не объявились.
— Это ничего не значит, — сказал Акира. — Таро-сэнсей приучил нас не идти на задание, пока не будет полной уверенности в том, что мы сможем его выполнить. Они находятся на боевой позиции и выжидают удобный момент для нанесения удара.
— Но разве они не должны отчитываться о своих действиях? — спросил Сэвэдж.
— Нет, в том случае, если план предусматривает присутствие на месте всех для нанесения скоординированного удара, — отозвался Таро. — Нам неизвестно, с чем им пришлось столкнуться.