Пять вечеров
Шрифт:
Катя. Значит, вы все наврали? Вы шофер.
Ильин. Теперь заведующий гаражом. Крупная должность.
Катя. Зачем же вы наврали?
Ильин. Только ради мелкого тщеславия.
Катя. Значит, вы хотели ставить себя выше других?
Ильин. Ну, потолковали – довольно. Иди, Катя.
Катя. А вы?
Ильин. А я посижу.
Катя. Одна не пойду.
Ильин(с досадой).
Опрокинул рюмку. И Катя опрокинула. Стукнул ею о стол. И Катя стукнула. Смотрят друг на друга молча.
Комната Тамары. Тетку и племянника мы застаем в той мизансцене, в какой остановил их разговор: она – со скатертью, которую начала складывать, он – с развернутым листом ватмана.
Тамара. Они уже сидят на машинах, все кругом плачут. А я ему говорю: «Видишь, какая у тебя будет бесчувственная жена»… Славик, ты не злись. Ведь кончено!
Слава. А если кончено, зачем предаваться воспоминаниям?
Тамара. Потому и предаюсь. Раньше ведь не предавалась. Машины тронулись, и я побежала. Потом их машина почему-то стала, и я остановилась, смотрю на него. Опять поехали, я опять побежала.
Слава. Я только одного не пойму. Это в романах влюбляются неизвестно за что, а в жизни все-таки любят за что-то.
Тамара. Нет, Слава, он не такой человек, как тебе кажется. Совсем не такой, совсем не такой!
Слава. Завидую людям, которым все нравится.
Тамара. Мне давно уже не все нравится.
Слава. Прогресс.
Тамара. Ну и что же, людям часто казалось, что плохого в жизни больше, чем хорошего. Но вот прошло время – и что на поверку? Ленин, Джордано Бруно, Пушкин – люди их вечно будут помнить! А разные инквизиторы, гонители, цари – почти все забыты. Только отдельных представителей еще по истории проходят, да и то путают, какой царь после какого шел.
Слава. А ты не лишена логики.
И, одновременно замолкнув, они, как на ожившем кинокадре, продолжают прерванные занятия.
Тамара(рассеянно). Как там твои профсоюзные дела?
Слава. А никак. Что я, буду за всех вкалывать? Называется выборы! Все себе самоотводы дали: один говорит – поет в хоре, другой говорит – за городом живет, третья говорит – меня нельзя выбирать, я подавляю инициативу других. Так не подавляй! А я на минутку вышел – бац! – выбрали!
Тамара. Стыдно говорить такие слова! Студенты съехались бог знает откуда, некоторые живут на частных квартирах. Ты же лучше знаешь, кто нуждается в общежитии, кто нуждается в помощи из директорского фонда. Есть такие, что стесняются, ни за что сами не скажут. А культмассовая работа? Особенно для иногородних. Сходить вместе то ли
Слава(вздохнул). Ладно.
Тамара. Приберу там у вас. (Уходит в другую комнату.)
Слава. У нас. Сколько вас. Раз.
Звонок в дверь. Тамара вернулась в комнату.
Тамара. Это он! (Опустилась на стул.)
Слава. Открыть?
Тамара. Подожди. Егор Иванович откроет.
Сидят молча. В прихожей послышался голос Кати.
Слава. Катя твоя пришла.
Тамара снова скрылась в соседней комнате. Вошла Катя. Она сильно навеселе.
Катя(сразу же от двери, предупреждая). Я не к тебе пришла. (Приблизилась к столу. Надувшись, разглядывает чертеж.) Опять на Лидочку ишачишь? Давай. Давай.
Слава. А ну, дыхни.
Она дыхнула.
Где нализалась?
Катя. А тебе какое дело? (Надменно протянула руку, указала на свой платочек, который не без умысла уронила.) Подыми!
Слава поднял.
Стул!
Слава подвинул стул.
Не сюда, туда!
Слава отнес стул к стене.
(Напевая, прошлась по комнате в танце.) Ой, что я пою! Нужно чардаш. (Пляшет перед Славой.) Что же, долго я так буду? Теперь ты пляши!
Слава. Обалдела?
Катя. Ты должен исполнять, что тебя просят женщины. А то я уйду. Руки вот так. К себе, от себя, к себе, от себя! Понял?
Входит Тамара.
Тамара. В чем дело?
Катя(Тамаре). У него есть данные, только ему надо систематически заниматься. (С л а в е.) Воды!