Пять миль

Сен-Жермен Лили

— Видишь?

Он заталкивает палец мне в рот, вынимая его только после того, как я слизываю собственные слезы с кончика. Он ошибается. Она соленая, но в отличие от его слез, здесь нет сладости для меня.

Она горькая, как ад.

Он грубо гладит меня по голове, как будто я собака или что-то в этом роде, прежде чем выйти из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Я слышу, как он насвистывает, когда идет по коридору.

Придурок.

Глава 8

Я

долго лежала, чувствуя, как тонкая струйка крови стекает на простыни подо мной, становясь липкой и холодной. Сколько раз он заставит меня истекать кровью, прежде чем получит свое?

Сколько еще я смогу выдержать?

Почему я остаюсь?

Что, блядь, со мной не так?

Я застонала, вытаскивая себя из кровати и хромая в душ, все еще сгибаясь.

Болит так, будто я только что сделала гребаный аборт.

И я знаю, о чем говорю. Благодаря ему, у меня уже был такой опыт.

Я включаю воду и встаю под душ, позволяя теплой жидкости омыть мое лицо. Я чищу зубы три раза и использую половину бутылки геля для душа, многократно намыливая ноги, пока кровь не перестает течь красной рекой по внутренней стороне бедер.

Мне приходит в голову, что за последние десять дней я была ранена в ногу, получила передозировку от грязного кокаина и теперь трахаюсь словно умалишенная, находясь в секунде от полного сумасшествия.

Я так чертовски устала.

Когда я, наконец, выключаю душ, я заворачиваю волосы в полотенце, а другим оборачиваю свое тело. Я вытираю пар с зеркала и впервые за несколько недель рассматриваю себя как следует. Я беру свою косметичку, которая теперь живет в зеркальном шкафу в ванной, и достаю глазные капли. Мои глаза налиты кровью и блестят, и просто чудо, что мои цветные контактные линзы не выпали за то время, пока я лежала без сознания, сразу после смерти Макси. Я выдавливаю по несколько капель в каждый глаз и быстро моргаю, ощущение песка в моих глазах становится менее заметным.

Я смотрю на себя в зеркало. В последнее время я мало бывала на солнце, и мой кропотливо полученный золотистый загар, глубокий благодаря бесконечным часам лежания в солярии в Небраске, а затем у бассейна в Таиланде, заметно потускнел. Под глазами у меня черные круги, которые не скроет и лопата консилера, а лицо исхудало и осунулось, скулы болезненно выпирают. Я бросаю полотенце на пол, изучая себя дальше. Моя левая грудь выглядит ужасно, кошмарные красные следы от зубов, ранившие бледную кожу над и под соском. Мои ребра торчат больше, чем раньше, ключицы тоже.

Такое ощущение, что я умираю... постепенно, кусочек за кусочком.

Выгоревшая, разбитая, разваливающаяся на части под тяжестью своей лжи - а мне осталось отправить в ад еще пять душ.

Я склоняю голову, выдыхая рваный

воздух, и хватаюсь за столешницу в ванной. По крайней мере, одна вещь на моем теле выглядит хорошо - великолепная татуировка Эллиота, которая змеится по бедру до середины бока, все еще яркая, с красными, черными и бирюзовыми вкраплениями. Я позволяю своему взгляду задержаться на аляповатых цветах еще на несколько мгновений, прежде чем поднять полотенце с пола и обернуть его вокруг себя, покидая душную ванную комнату и направляясь в спальню.

Я уже собираюсь сбросить полотенце и потянуться за новой парой нижнего белья, когда вижу, что он стоит в дверях, выглядя скучающим и слегка раздраженным. Я подскакиваю, чуть не разжав хватку на полотенце.

— Господи. Тебя не учили стучать? — спрашиваю я, звуча немного грубее, чем хотела.

Джейс ухмыляется, складывая руки на груди, и пинает дверь носком ботинка.

— Завтра мы отправляемся в небольшое путешествие. Папа почему-то настаивает, чтобы ты поехала с нами.

Я достаю из открытого чемодана пару черных трусиков и подходящий бюстгальтер.

— Ты не возражаешь? — спрашиваю я, делая крутящее движение пальцем. Он соглашается и поворачивается лицом к стене, чтобы я могла одеться в уединении. Я бросаю полотенце на кровать, поверх новых пятен крови, которые усеивают середину матраса, и натягиваю трусики, заправляю грудь в лифчик. Я оставляю его открытым сзади и на цыпочках подхожу к Джейсу, который стоит, изучая стену.

Я касаюсь его руки, чтобы привлечь внимание, и встаю к нему спиной.

— Ты не против помочь мне? — спрашиваю я через плечо.

Он хочет злится на меня? Он может злиться. Я буду злиться на него в ответ. Двое могут играть в эту игру, и, похоже, ему надоело спасать «девушку в беде». Поэтому, я буду сучкой в черных кружевах. Посмотрим, как ему это понравится.

Он издает звук "Уфф", и на мгновение я думаю, не собирается ли он подчиниться. Но потом я чувствую, как теплые пальцы скользят по моей спине, вызывая мурашки по всему телу. Я прикусываю губу и стою неподвижно, как скала, пока он, не спеша, очень медленно вставляет крючки в застежку. Когда он закончил, он положил свои руки мне на плечи, разворачивая и притягивая меня к себе. Его напряженный взгляд пробегает по моему телу вверх и вниз, а затем возвращается к моему лицу.

Он проводит большим пальцем по нежной коже под моим левым глазом.

— Господи, детка. Когда ты спала в последний раз? — он перемещает свою хватку на мое худое запястье, держа его перед моим лицом. — Когда ты в последний раз что-нибудь ела?

Он отступает назад и осматривает меня дальше, на этот раз в его взгляде нет ни капли похоти или желания. На этот раз это забота.

— Ты выглядишь просто ужасно, Сэмми, — серьезно говорит он.

Я пожимаю плечами.

— Я в порядке. — Но это далеко не так. Нахождение в этом клубе крадет каждую унцию радости и жира, которыми я обладаю.