Пять лет спустя
Шрифт:
В ушах всё ещё звенело.
— Ваши Сиятельства, я этого типа давно приметил. Он тут не первый день слоняется, — поспешил известить нас швейцар ресторана, угодливо кланяясь.
— Похоже, за вами приходили, — заметил я, с интересом глядя на князя Обдорина.
Ещё бы, я в "Метрополь", в отличие от некоторых фанатов солянки, регулярно не езжу. Сегодня, так вообще третий раз в жизни его посетил.
— Судя по всему, да, — нехотя признал он, — И я вам должен.
— Полноте, какие счёты между своими. К тому же, я отчего-то уверен, что наш разговор и это, — тут я ткнул пальцем в кровавое месиво, которое
— Именно это я и постараюсь узнать в самое ближайшее время, — сыграл скулами Обдорин, прежде, чем откланяться.
Надо же, как всё удачно сложилось.
С князем Обдориным у нас достаточно прохладные отношения, но друг другу мы при случае помогаем, ибо оба конченые сторонники Империи.
Так-то я думал, что со своими вопросами я князю задолжаю, а на самом деле, вышло жизнь ему спасти.
Опять же, полученная от Обдорина информация о том, что Клан Юсуповых начал золото в западные банки вывозить, дорогого стоит.
Чую, что мне не один километр по своему кабинету придётся пробежать, прежде, чем я определюсь со своим пониманием этого вопроса.
Глава 30
Глава 30
Следующий месяц наверняка войдёт в историю страны, как месячник государственного террора.
Громкая попытка покушения в самом центре столицы надолго стала самой обсуждаемой новостью, и тут, должен заметить, я узнал о себе много нового. Оказывается, я очень хорош и ценен для державы. Это признавали даже издания, относящиеся к "жёлтой прессе". Перечисление моих побед и значимости завоеваний занимало куда больше места, чем скромное описание деяний князя Обдорина. Вроде, и понимаю головой, что ничего лишнего о руководителе Имперской службы безопасности журналисты попросту побоялись писать, но газеты всё равно было приятно читать.
На целую неделю в столице ввели комендантский час, а службы следствия и дознания трёх ведомств получили дополнительные права и полномочия. Им дали добро на проведение обысков, задержаний на трое суток и ещё каких-то менее значимых следственных действий, но это тут же принесло результат. Итогом месяца стали восемнадцать смертных казней и более сотни приговоров, предусматривающих каторгу. Количество ссыльных никто не считал.
Подверглись репрессиям и ближайшие родственники преступников. Семьям казнённых было пожизненно запрещено посещение столицы и Питера, а Семьям каторжан — на весь срок их заключения. А это очень серьёзный удар, и не только по бизнесу, но и по значимости Семей и Родов, так как очень и очень многие столичные деятели вдруг лишились своих должностей.
Что характерно, занимаемые ими кресла пустовали недолго. Иногда всего лишь
Я внимательно следил за освещением судебных процессов, ежедневно читая около десятка газет, где их особо подробно смаковали, но к концу месяца понял, что Рябушинский и на этот раз вывернется. Часть его ближайшего окружения правоохранители зацепили, но ничего компрометирующего на него самого так и не нашлось. Что могу сказать — умнейший человек. Такого и в соперниках иметь не стыдно.
На фоне всех этих громких событий моя очередная свадьба, проведённая у себя дома, в Бережково, выглядела так себе в общей новостной ленте, несмотря на присутствие здесь Императорской четы.
Едино, кто был в восторге — это все жители моего княжеского городка!
Посещение столь небольших поселений Императором — великая честь. В память о таком событии жители обычно высаживают целые аллеи, как правило из липы, и разбивают парки, где устанавливают памятные стелы из мрамора. Там золотыми буквами прописывают суть события и следят за этими достопримечательностями пуще, чем за своим собственным домом и двором.
В нашем же случае количество Императоров и Императриц на отдельно взятый квадратный километр городской территории просто зашкаливает. С прилетевшим вчера кайзером Антоном и его женой, мы наверное своеобразный рекорд поставили, с которым только столице впору потягаться будет.
Первый день свадьбы у нас превратился в массовые народные гуляния с салютами и фейерверками. Приглашённых гостей у меня было немного, чуть больше сотни, что для такого события можно считать весьма кулуарным торжеством. Зато народ ликует, словно это они женятся. На всех площадях бочки с вином, из которых всего лишь одна — две из моих подвалов, а остальные выставлены зажиточными горожанами, вертела с поросятами, дичью, и прочие изыски. Отдельной строкой идут конкурсы пирогов и сладостей, устроенные женским комитетом.
Сама свадьба проходила весело.
Очень меня порадовала моя новая тёща. Джуна, с абсолютно непроницаемым лицом и лёгкой улыбкой на губах, выслушивала комплименты и поздравления в свой адрес, а потом, ненадолго, максимум на минуту отводила кого-то из гостей в сторону и что-то доверительно ему сообщала. Как я заметил, равнодушных среди них не оказалось. Так же спокойно она общалась и с нами. Я имею ввиду — с особо важными персонами. Впрочем, если взять меня, то что она там у меня не видела... Да и со многими присутствующими здесь подробно успела познакомиться.
Нет, по-настоящему гости прониклись персоной тёщи лишь после того, как они с Алиской языками зацепились, и минут двадцать весьма выразительными жестами отгоняли от себя всех любопытствующих, о чём-то горячо споря в углу зала, за столиком с весьма приличными винами. Коллекционными, если что. Причём, даже глядя со стороны, было заметно, с каким почтением к Джуне относится Гессенская Муха, до сих пор пользующаяся у нас славой довольно сумасбродной девицы, зачастую не признающей никаких авторитетов.